– Он уважал своих врагов, знал их обычаи и никогда не позволял себе расслабляться. Говорят, когда он ложился спать, то заранее узнавал, с какой стороны от него Пыль, и ложился ногами в ее сторону. Знаешь для чего? Чтобы, если он проснется в Пыли, знать, куда ему идти. Так вот, мой дорогой друг, считай, что ты спишь и видишь прекрасные сны. Но будешь ли ты знать, куда тебе идти, когда проснешься?
Иатт поднялся из-за стола и спешно покинул ресторан, оставив собеседника в замешательстве. Теперь Говар мог только выругаться и отправиться восвояси.
Знание – вещь относительная, впрочем, как и все в этой жизни. Некоторые вещи лучше не знать, чтобы не думать о том, чего нельзя исправить. Как правило, такие мысли заводят людей в тупик, и мотивации совершения поступков изменяются, что редко приводит к чему-то хорошему. Так, Тинар, бросившись защищать страну с пистолетом в руках, благополучно забыл, что его брак с Эфьей гарантирует мощные торговые отношения с Иззеном и тем самым куда лучше будет способствовать миру и согласию. В свою очередь, Эфья, которой сон напомнил о смерти отца, отправила в Пыль все трезвые мысли. Впрочем, в ее юном возрасте такое случается.
Стали бы Тинар и Эфья приходить к Продавцу, зная, что он попросит в качестве оплаты, или же решили действовать своими силами? И стал бы Недар привозить сына в Иззен, зная, как все обернется? На эти вопросы нет ответа – но множество действий люди совершают по своей воле и не думают о том, чего не знают. Они называют это попытками. Те же, кто обладает знанием, что есть и что будет, не станут вмешиваться в судьбы мира. Есть вероятность, что среди них действуют какие-то запреты, и она очень велика. С другой стороны, если кто-то из них и вмешается, то никогда не будет знать, чем закончится его выходка.
Эфья стянула с себя серые лохмотья и быстрыми шагами отправилась прочь от каравана, только что вышедшего из Пыли. У нее было отвратительное настроение, что, однако, не помешало ей с удовольствием вдыхать свежий тейнийский воздух. Дойдя до знакомой железнодорожной платформы, она на всякий случай накинула капюшон. Купив билет до города, она в гордом одиночестве уселась посреди скамейки.
– Ваше? – услышала она холодный голос человека, который неслышно сел рядом с ней.
– Нет, не мое, – не глядя, ответила она и отодвинулась.
– А я думаю, ваше, госпожа Инн.
– Вы обознались.
Эфья удостоила собеседника взглядом и обомлела. Рядом с ней сидел Поводырь. Он был высок, совершенно сед, а его лицо, словно шрамы, изрезали глубокие морщины. В руках у него была корявая трость, а во рту острая огненная палочка ньялы.
– Не часто поговоришь с такими, как ты, – выдохнула принцесса, оправившись от шока.
Поводырь промолчал, подтверждая, что слов на ветер он и его братья не бросают. Эфья усмехнулась в ответ этому молчанию.
– Что у вас?
– Ваши вещи, утерянные в Пыли. Я подумал, их стоит вернуть.
– Спасибо, но если бы они уцелели, то не заметить их было бы довольно трудно.
Поводырь внушительно посмотрел на принцессу и протянул ей небольшой мешочек.
– Это еще что такое?
– Они внутри.
– То есть мои вещи превратились в Пыль. Я уже давно попрощалась с ними как с безвременно ушедшими, так что переживать не буду.
– В любом случае это принадлежит вам, – Поводырь поднялся, оставив мешочек на скамейке, и собрался уходить, но затем остановился и, не оборачиваясь, сказал: – Пыль божественна. И возвращать ее людям не имеет никакого смысла.
– Будто что-то имеет, – пробормотала Эфья себе под нос, но затем все-таки протянула руку к необычной посылке.
Мешочек был маленьким и почти невесомым, было очевидно, что Пыли в нем нет. Эфья аккуратно развязала незамысловатый узел на шнурке и заглянула внутрь. Там были очки с темными стеклами, которые она так любила. «Подарок отца, – подумала она. – Как символично».
Упорство – вот что характеризует человека. Не смелость и не трудолюбие, не талант и не харизма. Если человек упорен – он добьется своего, рано или поздно. Тинара можно было отнести именно к упорным людям. Если он брался за какое-то дело, то делал его до тех пор, пока не доделает, с такой настойчивостью, что вместе с ней приходили и смелость, и талант. Поэтому обычно у него получалось практически все. Разве что музыкального слуха он был лишен настолько, что ни петь, ни играть на чем бы то ни было он так и не научился. Впрочем, он не переживал по этому поводу. Особенно мало его это интересовало в тот момент, когда он прятался за полуразваленной стеной заброшенного дома.
