В конце пути старому вору пришлось тащить на себе уже не только Тинара, но и Эфью, которая из-за потери крови и боли лишилась чувств. Тинар опирался на его правое плечо, а Эфья висела на левом. Затащив наследников под обширный козырек госпиталя, Хонс опрометью бросился в здание, искать в помощь хоть кого-нибудь, поскольку его силы были на исходе, а жизнь знатных особ, а что еще важнее, детей, висела на волоске. Не раз и не два по пути до госпиталя он задавал себе вопрос: «Почему я это делаю?» – но не находя конкретного ответа, продолжал идти.
Госпиталь был полон людей – из-за нарастающих волнений в городе было много раненых. Хонс уговорил одну из сестер оторваться от записей о больных и помочь ему внести Тинара и Эфью в здание. Вскоре подоспели и санитары с носилками, и врач, а затем еще целая толпа практикантов. Однако врач – усатый, в очках и с довольно сердитым взглядом – всех разогнал, приказал отнести больных в отдельную палату и срочно приготовить все к операции.
– Доктор, они выживут? – спросила одна студентка.
– Возможно, – серьезно ответил врач.
Хонс так не волновался ни разу за свою жизнь. И дело здесь было не в том, что от его действий зависели судьбы мира, а в том, что он отдал в руки врачей не знающих жизни подростков и, возможно, уже не имеющих шанса ее узнать. Почему он так жалел их? Чем его так задел за живое этот пацан и уж тем более эта девчонка? Он не знал. В палату его не пускали, поэтому он сидел на белой скамеечке у двери и ждал. По привычке он успел обворовать уже троих человек, но вспоминая, зачем он здесь, возвращал украденные вещи с невиннейшим видом. Когда его спросили, кем он приходится пострадавшим, ответил, что случайно проходил мимо.
В его голове все смешалось, он не знал, о чем думать, и не мог отследить хоть одной цельной мысли. Воздух казался ему затхлым и душным, он то и дело пытался как-то растянуть плотный воротник. Неожиданно из двери выбежала одна из медсестер и в слезах убежала прочь. Хонс хотел ее остановить и расспросить, но не решился.
Нервное ожидание отягчалось еще и тем, что он прекрасно понимал, чем грозят человеческому организму такие раны. Хонс, в силу своей профессии, знал немало проходимцев – кто без руки, а кто без ноги – обычных бандитов, потерявших конечность в результате такого вот нелепого ранения и выдающих себя за героев какой-нибудь войны, дабы разжалобить угрюмых горожан. И все это приводило его в отчаяние – вот два человека, которые дали бой, несмотря на возраст, несмотря на то что их ищут. И что они получили взамен? Жизнь калек. Чем дальше, тем больше Хонс убеждал себя в том, что ничего хорошего не выйдет и непременно кто-то из них умрет от потери крови и глупого переохлаждения под дождем.
Не в силах ждать того, что услышит от врача, он встал со своего места и принялся расхаживать из стороны в сторону, словно это могло его успокоить. Впрочем, вскоре он сел обратно – старые ноги нестерпимо болели после этого перехода. В конце концов доктор вышел и сел рядом с ним, уставший от операции. За окном уже начинало темнеть.
– Ну? – первым спросил Хонс.
– Думаю, будут жить. Девочка очень слаба, но организм у нее крепкий. Парень отказался от наркоза и всю операцию был в сознании. Хотел видеть пулю, которая его достала.
– Его подстрелили с крыши, из винтовки.
– Да, он сказал нам, чтобы пулю отнесли в сыскной отдел армии и выяснили, откуда она, поскольку нужно непременно узнать, откуда белодюжинцы такие берут. Неординарный молодой человек, впрочем, как и девушка.
– Вы знаете, кто он?
– Нет, да и не важно. Главное, что, пусть и без ноги, но жить будет.
Хонс изменился в лице, поскольку его худшие предположения сбывались у него на глазах. Но, поборов себя, он сглотнул и спросил:
– А девушка? В смысле, рука цела?
– Что значит «цела»? И у одного, и у другого кости раздроблены на множество осколков.
– Вы уже…
– Нет. Парень сказал, что если он и его спутница потеряют хотя бы по пальцу, то он и без ноги сможет меня придушить. Подождем до утра – боль станет невыносимой, и он решится на этот шаг. А девушка проснется и пусть сама принимает решение. Уважаемый, идите домой, то, что вы здесь сидите, не поможет им.
– Да, я понимаю. Я приду завтра, хорошо?
– Конечно.
Хонс накинул свой плащ, уже давно сухой, и отправился к выходу. Уже на ступенях, когда ничто не могло защитить его от ливня, он увидел несколько армейских автомобилей, которые подъехали к госпиталю. «Пыль тебя забери!!» – выругался Хонс.
