Господин Никто – так представлялись младшей наследнице все шпионы Иззена. Они никогда не показывали своего лица и не заговаривали на какие-то дополнительные темы. Анина не была в восторге от предстоящего доклада, поскольку большинство из них были крайне плачевны. В комнату вошел солидный господин, внешний вид которого не внушал ничего, кроме жалости, – его хороший костюм промок до нитки, с его элегантной шляпы стекала вода.
– Говори, – произнесла Анина несколько отстраненно.
– Ваша дочь и ее жених не мертвы, как сообщили из Тейна, – шпионов Иззена Анина воспитала строго. Они не сообщали лишней информации.
– Я знаю. А тебе об этом знать не следует. Все ясно?
– Уже забыл, госпожа Инн. Но если вам интересно, то они в городе. Сняли квартиру под чужими именами.
– И где же?
– В промышленном районе, напротив армейских складских помещений.
– Кто еще знает?
– Я один. Я присматриваю за этим местом.
– Больше никто знать не должен.
– Это еще не все. Они обнаружили меня, а не я их. И просили передать вам кое-что.
– Не тяни.
– Одну фразу. «В назначенный час стоит запрячь всех коней».
– Всего-то?
– И еще маленькое уточнение: «Ведь с этого начался разговор о будущем». Хотя я не думаю, что оно относилось к тому, что я должен был передать.
– Лучше не думай. Возвращайся к работе. Будет, что сообщить – говори.
Анина сосредоточилась на том, что могло привести ее к разгадке. Пока еще не все кусочки картинки сложились воедино, но она поняла, что сейчас пора приготовиться к большой заварушке. Ее дочь крайне осторожно подобрала слова, но, похоже, этого было достаточно, чтобы разрешить беспокоящую ее проблему.
– Проклятая погода, – выругалась правительница Иззена, поднялась и задернула тяжелые шторы. В комнате осели сумрак, покой и уют.
По сырой улице Тейна шел Хранитель, который пообещал продать любовь Тинару и Эфье, так называемый Продавец Любви. Его плечи украшал все тот же цветной лоскутный плащ, что и в день, когда наследники увидели его впервые. Сейчас ему было на вид лет сорок, от юношеского образа не осталось и следа, словно этот дождь, столь ловко помогающий ему в его невероятном замысле, смыл с лица все краски. Он подошел к магазину лучшего часовщика в городе и аккуратно постучал. Дверь отворилась мгновенно, словно его ждали прямо в этот момент, секунда в секунду.
– Здравствуй, Любовь. Ты по делу? – спросил высокий господин в строгой одежде и жестом пригласил посетителя.
– Нет, просто зашел попить чаю со старым другом, который, похоже, никак не запомнит, что я предпочитаю человеческое имя, – улыбнулся ему в ответ мужчина в цветном плаще.
– Я помню. Почему, Иадин? Мы ведь здесь одни, можно вполне называть себя теми, кем мы являемся.
– Безусловно, Время, ты прав, вот только тот язык, на котором мы с тобой говорим, придумали люди. А значит, и те слова, о которых ты говоришь, – лишь общие понятия, а не наши имена. Так почему не называться их именами, простыми, теплыми и осязаемыми?
– Мы не люди, – деловито заметил Время, набирая воды в старинный чайник. – Мы лишь используем их форму, поскольку так с ними проще общаться. И если ты себя приравнял к ним, то уж извини, – уже чуть жестче сказал он, поставив керамический кувшин на стол.
– Мы неотделимы от них, потому что они наш Наартумёграль, – мягко сказал Иадин. – Или ты забыл это?
– Я помню, Любовь, и помню, почему был создан этот мир. Но мы им не ровня.
– Вспомни, какими мы были, когда были только созданы. У тебя ведь лучшая память среди Хранителей. У нас не было тел и голосов. Вспомни, что ты чувствовал, когда один из нас пал в Наартумёграль, и вспомни того, кто его туда подтолкнул, – речь Продавца Любви была пронизана горечью, сожалением и страстью, он говорил так, как чувствовал, словно от этих слов зависела чья-то жизнь.
– Наше дело подошло к концу, – сухо ответил ему Время, словно невпопад, однако Любовь понял, о чем идет речь.
– Да, дело, которое мы сотворили, чтобы вернуть Хранителя Сострадание и очистить Наартумёграль от черноты и отчаяния Хаоса. Я знаю. Мир исчерпал себя и вскоре отправится в небытие, из которого и был создан. Хранитель Творец, точнее, каждая его часть близка к осознанию того, что произойдет. Я еще никогда не был счастлив так, как я счастлив сейчас, Время.
– Ты просто сентиментален. Это твоя натура – быть несчастным и быть счастливым. Ты скоро встретишь того, кого любишь, и ты счастлив, но вскоре многое из того, что ты любишь, надолго уйдет в небытие, и ты…
– Да, и я счастлив и несчастен одновременно. Время, как ты думаешь, мы сможем увидеть Хранителя Порядка вновь? Или его обратная сторона взяла над ним верх?
– Не думаю, что он когда-нибудь будет прежним, но когда материальное уйдет, ему будет проще собраться с мыслями. И возможно, он вернется к своей прежней работе, – Время не проявлял лишних эмоций, но о Хранителе Порядка говорить явно не хотел.
