– Ты просто устал, Тин. Завтра ты проснешься, умоешься с утра и думать забудешь о том, что произошло. Наверное, не стоит ворошить у себя в голове прошедшие события, там было много крови и смерти, – Лина осмелилась подойти и приобнять Тинара за плечи, но наследник дернулся, в очередной раз давая понять, что не хочет прикосновений.
– Пойми, Лина, мне все твердят, что мне нужно поспать, отдохнуть, прийти в себя. Да я и сам себя все время в этом убеждаю! Но я хоть сейчас могу встать на марш-бросок, – Тин собрался с силами и сказал: – Здесь дело в том, что я всем сердцем хотел полюбить Эфью. Ради своей страны, ради своего счастья. Ты не представляешь, на что мы с ней пошли ради этого и кого смогли отыскать, – Тинар договорил и спрыгнул с подоконника, раздосадованно махнув рукой, а затем завершил свою мысль: – Вся проблема – во мне. Я, похоже, не готов к этому.
– Нет, что ты, Тин. Ты… ты такой заботливый и нежный, ты настоящий мужчина, и то, что ты не смог полюбить какую-то стерву, не показатель! Вся проблема в ней, и то, что ты так расстроен, тоже наверняка из-за нее! – Лина задохнулась от возмущения.
Тинар неожиданно для себя понял, что же так мучило его с того момента, как он вернулся домой. Он внезапно осознал, что расстроен вовсе не тем, что не смог влюбиться в Эфью. Гораздо больше его огорчал тот факт, что она не полюбила его.
– Лина! Ты умничка! Я все понял! – воскликнул юноша. – Кажется, мне пора кое-что исправить! Спасибо тебе!
Наследник Тейна поцеловал свою бывшую пассию в щеку и выскочил за дверь.
Эфья, проспавшая на диване в гостиной почти целые сутки, по совету матери отправилась в ванную. Оставив вещи в своей комнате, она вошла в хорошо отопленную комнату для купаний в одном халате и сразу скинула его, обнажив уставшее тело. В зеркале она увидела себя и впервые в жизни понравилась себе. Да, она была худа, но что-то неуловимо изменилось в ней за прошедшее время. Наследница только сейчас сумела отметить, что бедра у нее отнюдь не узки, а острая девичья грудь выглядит соблазнительно. В удовольствии наблюдать за собой Эфья повернулась спиной, чтобы увидеть эффектный изгиб позвоночника, однако вскоре услышала шаги служанок, которые пришли помогать ей мыться. Смутившись, девушка погрузила ноги в теплую воду в огромной ванне, которая скорее напоминала бассейн, нежели те бадьи с водой, которые пользовались популярностью в Иззене. По ее телу пробежали сладостные мурашки, поднявшись от колен до самой шеи, и она, чтобы сохранить этот момент наслаждения в себе навсегда, шагнула вперед, и теплая вода приняла ее.
Служанки, что должны были ей помогать, забежали в комнату спустя мгновение. Они были суетливы и назойливы, Эфья с удовольствием осталась бы здесь одна, но Анина настояла на своем. Принцесса понимала, что ее мама, скорее всего, хочет быть спокойна как за физическое здоровье своей дочери, так и за ее точное местонахождение, памятуя о предыдущем побеге. По этим причинам Эфья не стала сопротивляться ее воле – пусть мама будет спокойна.
Между делом все три служанки принялись счищать с принцессы грязь тех дорог, что она прошла. Эфье казалось, что с нее стекает не только грязь, но и кровь убитых ей людей. Помотав головой, она отделалась от наваждения.
Неожиданно одна из служанок вскрикнула, словно увидела смерть. Две другие отпрянули, но, увидев строгий взгляд Эфьи, возобновили работу, третья же, та, что кричала, подошла не сразу. Принцесса сразу поняла, в чем было дело – служанка просто увидела чудовищный шрам. Локоть и впрямь выглядел ужасно, казалось, что туда попала не одна пуля, а целый картечный залп. Но давать какие-либо пояснения Эфья не собиралась. Она, гордо выпрямив спину, вылезла из ванны и еще раз взглянула на себя в зеркало. Поняв, что за время помывки она себе не разонравилась, принцесса взяла полотенце и аккуратно убрала с тела лишнюю влагу, после чего легла на массажный стол. Шрам, который так шокировал прислугу, она спрятала под полотенце.
Девушки быстро последовали за ней. Закутавшись в просторные полотенца, они принялись за работу. Теперь они втирали в бледную кожу различные масла и мази, массировали уставшую от долгого путешествия спину. Эфье было хорошо. Она чувствовала удовлетворение и умиротворение, и только одна заноза сидела в ее сердце. Девушка теперь смертельно боялась одной-единственной мысли: а что, если она вообще не способна никого полюбить? Вдруг Иадин все сделал правильно и магия должна была сработать, но из-за того, что она черствая и сухая, колдовство пренебрегло их контрактом?
Эта мысль повергала Эфью в панику. Ее мысли начинали цепляться за тех людей и за те вещи, которые казались ей непоколебимыми, – за маму, за сестру, за родное поместье и, как бы ей самой это ни казалось странным, за Тинара. Но мысль, что она проклята и к любви не способна, возвращалась.
