– Предъявите бумаги, – безучастно сказал Поводырь.
– Мы офицеры Черных шинелей, этот человек не имеет права покидать пределы города!
– Я хочу видеть письменный приказ. С чего мне знать, что вы не обманете меня? – все тем же монотонным голосом продолжил человек в сером.
Офицеры переглянулись. Тинар не вступал с ними в диалог, словно вообще тут был ни при чем. Наследник Тейна спокойно укутывался в серое тряпье, пряча в нем невольную улыбку.
– Вы никуда его не поведете, – сорвался один из бойцов губернатора и сделал шаг в сторону Тинара. И тут же получил удар в солнечное сплетение от Поводыря. Второй офицер сделал подобную ошибку, решив, что успеет помочь товарищу, и пропустил удар в шею, после чего безвольно рухнул поверх первого.
– Они живы? – опасливо спросил Тинар, глядя на безвольные тела.
– Все, как договорено, – ответил Поводырь. – Идем. У нас впереди путь без сна, как ты просил, поэтому нужно сосредоточиться на самом главном.
«Эфья, жди, – подумал Тин. – Я иду».
Анина не знала, что предположить. Эфья никогда не плакала в таких количествах, как за последние дни. И хотя она и считала, что слезы – это полезно для женского организма, душевное состояние ее дочери ей совсем не нравилось. Понять, из-за чего конкретно она плачет, было невозможно. Обидел ли ее Тинар, не получился разговор с Дораном, или, быть может, у нее просто так болит локоть, на котором были ужасные шрамы, что она не в состоянии сдерживать слезы? Эфья все равно никому ничего не скажет. Иногда принцесса порывалась к телефонному аппарату, но потом уходила от него, как от проклятого, словно боялась прикоснуться к трубке. А с утра Эфья не вышла из комнаты на завтрак, и только и было слышно, как она всхлипывает. Дверь была закрыта на ключ, и, как правительница Иззена ни увещевала открыть ей, дочь так и не ответила. Тон, хоть понимала еще меньше, чем ее мама, чувствовала боль сестры, как свою, и была мрачнее тучи. Она понимала, что ее тоже не пустят к Эф, и потому даже не пыталась прорваться.
Эфья вышла к обеду. Подавали куриный бульон. Принцесса усилием воли отправила в рот пару ложек и отодвинула от себя тарелку.
– Дорогая, тебе нужно поесть, – сказала Анина, но не своим привычным наставительным тоном, а скорее печально, осознавая, что Эфья ее не послушает.
Из глаз принцессы снова текли слезы, на этот раз без рыданий. Эфья взяла салфетку и аккуратно вытерла лицо, взяла булку и принялась жевать. Тон аккуратно выскользнула из-за стола и отправилась на улицу, пользуясь тем, что Анина сейчас полностью поглощена старшей дочерью. И хотя настроение у нее было отнюдь не веселое, ей все равно хотелось гулять, учитывая, сколько дней из-за дождя она просидела дома.
– Эф, дорогая, ну в чем дело? – осторожно спросила Анина, пододвигая к Эфье шоколадный десерт.
– Дело в том, что я, неспособная любить, уничтожила свой единственный шанс быть счастливой. Отчего бы не поплакать по этому поводу?
– Наверное, не надо было стрелять в несчастного юношу.
Эфья бросила на мать грозный взгляд. Слезы мгновенно высохли, и перед Аниной сидела прежняя принцесса Инн. Пояснять было ничего не надо, Анина поняла, что ошиблась, и не стала развивать свою мысль.
– Сама знаешь, мам, слезы кончаются. Еще день, и во мне их просто не останется, и можно будет спокойно заняться делами.
Анина покачала головой, зная, что не так все просто, но понять, что гложет ее дочь, она не могла до того момента, пока Тон не ворвалась в дом.
– Тинар здесь! – прокричала она во весь голос. Эфья поднялась на ноги.
– Тинар в Иззене?
– Его не хотела пропускать охрана, но его спутник всех уложил! Он идет сюда!
Эфья заметалась из стороны в сторону и судорожно начала приводить себя в порядок, поправила волосы, постаралась лучше вытереть глаза от слез, отчего они стали еще более красными.
– Мам, я не могу, я же ужасна! – Эфья отчаянно взглянула на мать. – Он не должен меня такой видеть! – Сорвав ленту, которой была закреплена штора, она попыталась повязать ее себе на локоть, прикрывая уродливый шрам, но лента никак не повиновалась. Оставив эту затею, принцесса расправила плечи и подняла голову.
– Ты прекрасна, Эф, – сказала Анина, – иди.
Эфья аккуратной, немного неуверенной походкой направилась к дверям. Ноги не слушались ее, ей казалось, что в любой момент они подогнутся и она упадет. Выйдя на широкую дорожку, идущую через всю территорию поместья, она сорвалась и побежала вниз, к главному входу. Тинар остановился, заметив ее. Она встала, не зная, что делать. Мгновение, и они подошли друг к другу. Тинар обнял ее и крепко, и нежно одновременно, понимая, что в его руках самая большая ценность, которая когда-либо там находилась.
– Что между нами происходит, Тин?
– Я не знаю. Но я не могу жить без тебя ни мгновения. Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, то это значит, что я тебя люблю.
Эфья молчала, зная, что Тинар не нуждается в ее объяснениях и признаниях. Она снова расплакалась.
С. В. Рахманинов
Прелюдия соль минор, сочинение 23, № 5
