Дождь в Токио полностью

– Не бойся землетрясений. Большинство из них совсем не ощущаются. Ничему не по силам так быстро разрушить Токио.

И сразу же происходит второе чудо: Ая улыбается.

Я в полной растерянности и какое-то время не подаю признаки жизни. Медленно скольжу взглядом по величественным зеркальным башням, мирно греющимся на солнце. Свет в тысячах окнах сейчас не горит, отчего кажется, будто здания дремлют. Невозможно представить, что недавно произошло землетрясение. И Токио вдруг предстаёт неуязвимым сверхъестественным существом, которое проспит даже землетрясение.

Район Харадзюку, где мы встречаемся с подругами Аи, напоминает кулёк с разноцветными конфетами. Освещение здесь какое-то радостное, запахи сладкие, даже шум звучит так, будто доносится из огромной коробки с игрушками. На многолюдных улицах нет чётких граней, одна пышная мягкость и воздушная милота. Каждый ресторан, каждый магазин, каждое кафе декорировано очень сладко – эдакий Шларафенланд для взрослых детей с сумасшедшим чувством стиля. Костюмы, парики, ботфорты, щедро украшенные глиттером, неоном и кружевом, в сочетании с всевозможными аксессуарами и причудливыми дополнениями в виде плюшевых игрушек, кошачьих ушей, собак-роботов и даже настоящих змей – список диковинок можно продолжать бесконечно. Не сомневаюсь, в Харадзюку найдётся даже то, чего быть не может.

Мы сидим на коленях в закусочной, вокруг бегают полураздетые официанты, похожие на каких-то волшебных матросов, но я уже ничему не удивляюсь. Играет энергичная попмузыка, пронзительно звенят кассовые аппараты. Полная сенсорная перегрузка. Но всё моё внимание приковано к тарелке, в которой плавает скользкая лапша-рамэн с ещё более скользкими грибами шиитаке. Катастрофа предопределена. И все смотрят на меня.

Стремясь отсрочить разрушительный исход этой дегустации лапши, я говорю:

– Слышала, если палочки в еде стоят, это к несчастью.

– Ты не голодна? – нетерпеливо интересуется Момо.

– Г-голодна.

– Невкусно? – допытывается Рио, тихо рыгнув в бумажную салфетку. Она уже поела – определённо новое достижение для книги рекордов Гиннеса.

Я люблю рамэн, но обычно ем традиционные японские блюда вилкой и ложкой (и без свидетелей), потому что проще протащить циркового льва через горящее кольцо, чем донести лапшу до рта.

– Показать тебе, как есть рамэн?

Не знаю, чем я провинилась в прошлой жизни. Видимо, сотворила что-то ужасное, ведь подружки Аи – точно последствие плохой кармы. Самое мерзкое, что они обе учатся со мной в одном классе. Наивная! Понадеялась, что Ая и её парень будут единственной проблемой. Как говорится, всегда может стать хуже.

– Дайдзёбу, всё хорошо, – уверяю я глухим голосом.

Момо хихикает, и длинные заячьи уши её кигуруми болтаются туда-сюда. Она смеётся всякий раз, когда я говорю на японском. Смеётся, когда я снимаю или надеваю розовую шляпу от солнца. Но особенно её веселит, когда за(д)умный японский туалет обдаёт меня фонтаном воды – и это очень неприятно.

– Оставь Малу в покое, обсудим вещи поважнее, – встревает Ая, и я наконец-то получаю шанс…

Одна лапша.

Вторая.

Третья.

Проклятье, как вкусно!

– Малу, ты вообще слушаешь? – голос Рио обрывает мой короткий и экстатический лапшгазм.

– Ч-что? – переспрашиваю я с набитым ртом.

Тяжело вздохнув, Ая объясняет очень деловым тоном:

– Сегодня ты получишь школьную форму.

– Да, – из носа течёт из-за горячего бульона, поэтому я не выдерживаю и громко сморкаюсь. – Не беспокойся, если у тебя есть дела поинтереснее, я схожу за формой одна. Магазин наверняка совсем рядом.

– А если онамадзу выскочит из-под земли и тебя проглотит?

– Она-кто?

Момо снова прыскает, прикрыв рот, и я решаю, что она просто невыносима – с кроличьими ушами и без них.

Ая бормочет что-то по-японски, и в мгновение ока дружеские посиделки по настроению превращаются в бизнес-встречу. После короткой, но многозначительной паузы она объявляет.

– Икемен работает в магазине со школьной формой.

– Может, просто назовёшь имя? – в замешательстве предлагаю я.

– Я говорю о Кентаро.

– Друг Аи, – поясняет Момо, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

– Понято. Я помню.

Все трое заговорщически пододвигаются ко мне.

– Ты должна кое-что разузнать.

– Пошпионить, – уточняет Рио, одетая во всё чёрное, как ниндзя – если бы ниндзя сменили свои костюмы на узкие джинсы и высокие каблуки.

– Тебе надо провести небольшое расследование, разведать обстановку. Ну, понимаешь, всё разнюхать.

Верные подчинённые совсем разгорячились.

– Вы оба говорите по-немецки, это преимущество. Ты сможешь его осторожно расспросить, вытащить наружу все тёмные секретики – как гайдзин у гайдзина.

Этот разговор мне нравится ещё меньше неумелых попыток прихлёбывать рамэн, поэтому я снова возвращаюсь к обеду.