– Да, и на этот раз я захватил с собой азбуку Морзе. Но радиограмма выглядела лишенной смысла – случайный набор. Я все пялился на них, и вдруг они странным образом показались знакомыми. Тогда я и вспомнил «Энигму» с Набережной. Сразу дошло: бесполезно гадать над посланием. Даже если ухитримся заполучить «Энигму» той же модели, что была у Сьюзен, мы не знаем необходимых для дешифровки установок.
– А сколько надо времени, чтобы перебрать все комбинации? – спросил Флойд, почесав в затылке.
– Много лет, – покачал головой Кюстин. – Этот орешек очень трудно расколоть. В том-то и смысл «Энигмы».
– Значит, вся наша работа с приемником пошла коту под хвост?
– Напротив. Она немало рассказала о Сьюзен Уайт, хотя мы и не способны прочесть радиограмму. А еще нам известно, что кто-то не поленился разбить ее «Энигму». Значит, убийцы знали доподлинно, как важна эта машинка.
– То есть ее убил вражеский агент, – подумал Флойд вслух.
– Думаю, можно считать так, – согласился Кюстин. – Убийца наверняка уничтожил и инструкцию по шифрованию. В документах, полученных от Бланшара, нет ничего похожего на установки для «Энигмы». Наверное, они хранились в другом месте. Или Сьюзен их попросту помнила.
– Кстати, о Бланшаре, – напомнил Флойд.
– Когда стало ясно, что бесполезно возиться с приемником, я привел его в прежнее состояние, выдернул провода, упаковал инструменты и направился к Бланшару. Я хотел поговорить с ним в рамках версии, которую мы обсуждали с тобой.
– И поговорил?
– Не успел. Дверь оказалась открытой. Я постучал, зашел, позвал старика. Никто не ответил, но я услышал… кое-что…
– Что именно?
– Возню, пыхтение. Удары. Мебель двигали. Само собой, я прошел чуть дальше – и увидел маленькую девочку. Может, ту, которую заметил вчера возле дома, может, другую.
– И что делала девочка? – спросил Флойд, чувствуя, как подкатывается к горлу холодный комок.
– Эта тварь убивала месье Бланшара, – ответил Кюстин с холодным, отстраненным спокойствием, будто столько раз прокручивал случившееся в своем воображении, что ужас увиденного поблек, стерся. – Бланшар лежал на полу, его голова прижималась к ножке кресла. Тварь сидела на корточках, одной рукой закрывая рот жертве, второй сжимая кочергу. Ею она била по голове.
– Как же ребенок смог одолеть Бланшара? – спросил Флойд. – Он, конечно, был стар, но не так уж немощен.
– Я говорю о том, что видел своими глазами. У этой твари, кажется, чудовищная животная сила. Ноги и руки – что твои спички, а лупила, точно кузнец по наковальне.
– Почему ты все время называешь ребенка тварью? – осведомился Флойд.
– Она посмотрела на меня, и я понял: это вовсе не ребенок.
Грета тревожно глянула на Флойда. Тот протянул руку, коснулся девушки: мол, не беспокойся, все нормально.
– Продолжай, – сказал он Кюстину.
– Одета тварь была как девочка, но когда посмотрела на меня, я понял: это не ребенок, а демон. Лицо будто ссохшийся плод. Во рту черный сухой язык, вместо зубов несколько черных гнилых корешков. И вонь.
– Мерзость какая, – прошептала Грета, содрогнувшись от отвращения. – Это и есть ребенок из тех, что постоянно оказывались у дома?
– Чем бы эти твари ни были, они не дети, – повторил Кюстин. – Только похожи на детей, пока не посмотришь вблизи.
– Да это невозможно! – произнесла Грета.
– Мы оба видели их, – возразил Флойд. – И жильцы из дома Бланшара тоже.
– Дети… Не укладывается в голове.
– Но в общую картину вполне укладывается, – заметил Флойд. – Один из них прикончил Сьюзен Уайт.
– И что было дальше? – спросила Грета, чье любопытство превозмогло недоверие.
– Тварь посмотрела на меня. – Кюстин вынул из пакета бутылку виски, откупорил и хорошенько хлебнул. – Посмотрела и заверещала. Этот звук я не скоро забуду. Она открыла рот – тогда я и увидел гнилые зубы и язык – и запела.
Последнее слово он произнес с особенным отвращением и, словно желая смыть его вкус с языка, снова приложился к виски.
– Что значит – запела? – спросил Флойд.
– Она завыла, завизжала… Трудно подобрать слово… Какой-то чудовищный йодль. Такие звуки детям издавать не положено. Не спрашивайте как, но я понял: тварь скликала собратьев. Звала подмогу. – Кюстин завинтил пробку и сунул бутылку в пакет. – Вот тогда-то я и удрал.
– Ты же знал, как плохо это будет выглядеть.
– Не так плохо, как если бы остался в той комнате. Я поискал оружие, но тварь уже держала единственную вещь, которой можно было нанести травму. Вот я и решил поскорее уносить ноги.
– Ты остановил такси?
– Да. И поехал прямиком на улицу Драгон, где оставил записку для тебя. Потом направился сюда.
– Люди с Набережной считают, что Бланшара убил ты, – сообщил Флойд.
– Конечно. Для них это самая удобная версия. Они говорили с тобой?
– Вскоре после твоего бегства у меня был приятный разговор с инспектором Бельяром.
– Бельяр – конченая сволочь. Флойд, спасайся. Бросай это дело и держись подальше от меня.
– Поздновато уже, чтобы держаться подальше.
– Взяться за ум никогда не поздно.
