Стеклянная кружка звонко стукнулась о другую. Фил поморщился, надеясь, что он не разбудил друзей. В ночной тишине все неловкие звуки кажутся очень, ну очень громкими, нежели когда ты создаёшь их днём. Фильтрованная вода наполнила кружку. Филипп сделал глоток, смочил горло. Ещё глоток. Ещё… Он замер, не успев проглотить очередную порцию воды. Над входной дверью раздался звонок. Тот самый звонок, когда один из владельцев ключей прикладывает электронную плюшку к домофону. Звонок, который оповещает, что кто-то с ключами от квартиры зашёл в парадную. Парень не смог сделать глоток. Горло сжало от приступа паники. Пришлось выплюнуть всё обратно в кружку. Он на цыпочках подошёл к двери, трясущейся рукой взялся за ручку и посмотрел в глазок. Никого. Тусклая лампочка едва ли освещала серую лестничную площадку. Прислонился ухом. Забурлившая в жилах кровь шумела в ушной раковине. Быстрый стук сердца эхом отдавал в голову. Других звуков пока не было. Может показалось? Или же где-то перемкнуло проводок и звонок издал этот злостный писк?
Нет. Тяжёлые отдалённые шаги загремели внутри двери. Пульс участился. Шаги становились всё ближе, всё отчётливее. Стало различимо, что они не просто касались ступеней лестницы, а волочились по каждой из них, шуршали о бетонные стенки, ударялись о края. Миновал второй этаж. Осталось ступеней двадцать, и он придёт. Несомненно, это он. Кто ещё может явиться в такой час? Демон. Он рядом. Фил вернулся к глазку. Чёрный силуэт медленно выплывал из такой же чёрной темноты лестницы. Лоскуты ткани волочились за ним по воздуху, острые когти царапали изрисованную детьми стену. Скрежет проникал в глубину разума, он словно переносился со стены на подкорки сознания, прорезал в нём глубокие щели, выводил из равновесия.
Силуэт остановился напротив двери. Две стороны замерли, видя друг друга, слыша друг друга, разделяемые одной лишь тонкой деревянной дверью. Фил не понимал, что делать. Бежать к Мише? Прятаться в ванную? Выпрыгнуть в окно? Что можно сделать в этой ситуации? Существо тяжело дышало, это было слышно даже из квартиры. Лампочка на площадке заморгала. Ветер стих. Оглушительная тишина заключила в себе лишь дыхание монстра и стук сердца Филиппа.
Секунды шли. Хотя лучше бы они остановились. Замерли навсегда, чтобы ничего страшного не смогло произойти ни сейчас, ни завтра, ни когда-либо ещё. Монстр рыкнул и наклонился ближе к глазку. Сначала была темнота. Затишье перед восходящим солнцем. Затем в темноте появилась пара глаз – серо-голубых глаз, очень похожих на глаза матери. Они смотрели на Фила, напитанные болью и страхом. Чуть ниже загорелась ещё одна пара – чёрные, едва различимые глаза, – глаза отца. Выше появилась пара карих глаз, они метались из стороны в сторону, будто ища выход из заточения. Глаза начали загораться одни за другими, их становилось всё больше и больше: зелёных, голубых, карих, чёрных, белых с серой пеленой, красочных с гетерохромией… Тьма превратилась в бесконечный поток глаз, они становились всё меньше, но число новых росло… Всё это произошло за считанные секунды, происходило до тех пор, пока все они не перемешались в единую массу и не превратились в один… Превратились в один большой глаз. Огромный с кровавыми прожилками белок, а по центру маленькая круглая чёрная точка… маленькая, но такая жестокая, напитанная ненавистью и жаждой смерти.
Фил парализованный ужасом не сводил своих глаз с этого зрачка. Он не мог. Он понял, что уже не смотрит в глаз монстра через маленький стеклянный глазок, что их уже не разделяет входная дверь. ОН уже внутри, перед Филом. Существо стоит и поглощает его адским взглядом, сковало каждую мышцу в теле, впрыснуло свой яд, который немедленно сворачивает клетки крови и разрушает сухожилия. Смерть настигнет. Смерть поймает. Смерть заберёт к себе в землю. Смерть накормит дождевыми червями и напоит подвальной протухшей водой…
Раскрывшаяся пасть осветила парня жарким солнцем. Лучи ударили в глаза, ослепили и заставили сомкнуть веки.
Филипп открыл глаза. Яркое солнце пробивалось сквозь листву берёзы и белые кухонные занавески. Оно пробудило парня ото сна, согрело щёки. Над его головой склонился Миша. За его спиной маячила Лера и, судя по запаху, готовила завтрак.
– Просыпайся, Фил. Вставай, а не то потом будешь вялым, как полежавший банан.
Филипп потёр глаза и приподнялся на локти. Голова была такой тяжёлой, словно он не спал целую ночь. Перед глазами всё плыло, а тело ломило как при высокой температуре. «Когда же все эти кошмары прекратятся?..» – он с мольбой спросил в пустоту.