Её лицо и тело, некогда прекрасные, начали изменяться. Формы увеличились, сделались неровными и измятыми. Волосы ссохлись, взлохматились и завились. Лицо вытянулось, обнажило клыки и череп, а изо рта брызнула слюна с пеной.
Чудовище, ставшее вдвое выше шагнуло вперёд и одним махом отбросило стол. Стекло лопнуло, ударившись о стену; осколки рассыпались по всей комнаты. Единственная дверь в комнате захлопнулась, отрезав путь назад. Призраки родителей улетучились, и освободившийся Филипп вскочил, прижался к стене, на которой висела картина. Внезапно изображение ожило. Небо заволокло тучами. Посреди холмов зарычали грозы, а трава склонилась под тяжестью ветра. Из-за края картины вышел некто в чёрном дождевике. Он подошёл к центру картины и замер.
За спиной Филиппа резко похолодело. Он уже чувствовал этот холод. Он слишком сильно ему знаком. Мужчина обернулся, лишив внимания чудовищную Алису и в ужасе попятился назад. Во всю ширину картины перед ним предстал образ Жнеца в знаменитом чёрном дождевике. Колени Гауса подогнулись, штаны взмокли от нахлынувших ужасных воспоминаний; зрачки сузились, а рассудок заволокло туманом… туманом с того самого озера. Филипп в бессилии упал на колени, хватаясь за грудь.
Жнец медленно поднёс руки к краю капюшона и схватился за него костлявыми пальцами.
– Нет!.. НЕТ! НЕТ! – во всю глотку заорал Фил.
Картина разорвалась по краям и из тёмных дыр вылезли гигантские бледные с чёрным руки. Они мгновенно опустились к сидящему мужчине; одна схватила его за бёдра, а другая за шею. Послышался хруст позвонков, а после обмякшее тело скрылось в пучине разорванного холста.