Однако пока что он не может вернуться к ним. Да и вряд ли когда-либо вернётся. У них своя жизнь и своя семья, они должны заботиться друг о друге, а не опекать бедного друга-параноика. Тем более всё кончилось. Пусть живут спокойно. Чуть позже Фил напишет им сообщение, чтобы те не волновались.
Ближе к вечеру парень доехал до дома родителей. Он помнит, что Вероника говорила, что перекантуется здесь до тех пор, пока не разведётся с мужем и не решится вопрос о разделе имущества. Ключей у Фила не было, поэтому он позвонил в домофон. Через пару гудков послышался голос тёти.
– Вероника, это я.
Дверь сразу же открылась. Прямиком на лестничной клетке он столкнулся с девушкой, которую в последний раз видел молодой и красивой, а сейчас – постаревшей и изнемогшей. Вероника с радостным криком прижала к себе племянника и поцеловала в макушку. Она была порядком выше него. Счастье в глазах тёти подогрело сердце Филиппа. Несмотря на произошедшие события он был рад, что хотя бы один из его родственников жив и находится рядом. Возможно, если Вероника не будет против, они будут вместе и впредь.
Фил стоял напротив зеркала в своей комнате. Он внимательно разглядывал себя, пытаясь понять, что изменилось в нём за время произошедших событий. Периодически его посещала мысль, что ужасы, свалившиеся на его жизнь, навсегда изменили Фила как человека. Он боялся этого и совершенно не хотел. Конечно же он стал взрослее, он научился бороться с несчастьями… но… он ещё раз внимательно посмотрел.
Кудрявые каштановые волосы пышным мягким кругом расположились по ободку головы. Несколько прядей повисли перед глазами, забавно пружинили. Небольшой лоб и узкий подбородок делали лицо Филиппа довольно детским, миловидным. Однако это ведь и есть он – Фил. Серая радужка глаз отливала голубизной в свете полуденного солнца. Вздёрнутый вверх носик и пухлые губы сморщились. Парень скорчил рожицу, пытаясь убедить себя, что он – это он.
– Да, это я, – констатировал Фил.
Остренькие уши дрогнули. Щёки налились румянцем. Улыбка вдвое украсила лицо парня. Ему по наследству передались ровные белые зубы. Этим он гордился больше всего.
– Да, точно я!
Улыбка стала ещё шире. Фил вдохнул полной грудью и перевёл взгляд на отражение в зеркале. На стене позади него висел рисунок, который он сделал незадолго до своей схватки со Жнецом. На рисунке был изображён он (Фил), ветер, луч и поле рапса.
– Тогда был я. И сейчас я. И в будущем тоже буду я.
Старый сгоревший дом встретил Фила печальным завыванием ветра среди почерневших обломков. Дом бабушки Эльзы, а точнее то, что от него осталось до сих пор не снесли и не расчистили. Воспоминания из далёкого прошлого пронеслись перед глазами. Кровь, трупы, пожар, картина…
Филипп Гаус приехал ради последнего. За все прошедшие годы он больше ни разу не встречался с Дождевиком. Та решающая ночь далёкого-далёкого августа стала победной. Тогда парень отпустил тяжесть прошлого, однако подошло время поквитаться с давним врагом. Всё-таки последний удар за ним.
Разрыв покрывшиеся слоем пыли и земли уцелевшие доски, Фил наконец-то нашёл её… Зловещую картину со смертельным проклятием на обороте. Изображённая на ней девушка так и осталась распоротой пополам. На краях рваной ткани вжились запёкшиеся капли крови.
Филипп взял картину, окинул её решительным взглядом и разрезал перочинным ножом. Сперва он вырезал квадрат полотна, разделил на лоскуты и бросил на пустой выжженный край земли. Затем разломал на части раму и кинул туда же. Керосин окропил остатки вещицы, из-за которой пострадали, вероятно, очень многие души. Коричневая головка спички чиркнула о коробок. Сера зашипела и заплевалась пламенем. Фил кинул спичку вниз, и картина вспыхнула. Что-то внутри затрещало и зашипело… казалось, что сейчас должна вылезти одна из тварей прошлого, но этого не произошло. Картина сгорела практически дотла.
– Теперь наши счёты равны.
Некоторое время спустя Фил стоял на кладбище. Перед ним расположилась могила Эльзы Гаус, его бабушки. Рядом ещё две могилы поменьше. Мраморная плита слегка истёрлась спустя годы, однако всё также блестела и напоминала о жившем раньше человеке. Саженец дуба превратился в молодое стройное деревце. Ещё многие десятилетия оно будет охранять мирный сон Эльзы. А ещё…
Филипп встал на колено, провёл рукой по вырезанным на плите инициалам и достал из кармана агат. Камень пришёлся очень кстати, украсив скромную могилу своим мягким небесным цветом.
– Спи спокойно, Эльза. Надеюсь, ты встретилась с теми, с кем должна.
Удаляющиеся шаги ещё некоторое время доносились до могилы, пока совсем не стихли.