— Рад, что тебе понравилось, — ответил он и сделал шаг ближе, а потом ещё один. В его движениях не было никакой спешки, только уверенность. Он сел напротив меня, сложив руки на столе, и теперь смотрел прямо в глаза.
Его взгляд был таким проницательным, что я чувствовала, как мои собственные мысли начинают запутываться. Казалось, он видит меня такой, какая я есть, без всяких масок и укрытий, и это одновременно пугало и привлекало. Моя рука, держащая вилку, слегка задрожала, и я поставила её обратно на стол, чтобы не выдать свой внутренний хаос.
— Ты не должен был беспокоиться, — тихо сказала я, пытаясь вернуть себе контроль. — Я справлюсь.
Август наклонился немного вперёд, его темные глаза продолжали смотреть на меня. В серых глазах я уже не видела привычную холодность.
— Серьезно? То есть мне стоило оставить тебя одну на той фабрике? — он сказал мне это с таким наигранным удивлением и легкостью, что я поняла, какую глупость сказала. — Ты все еще мой клиент, так что я отвечаю за твою безопасность головой.
— Я… Не это имела ввиду… — щеки уже во всю горели. Мне захотелось отвернуться, спрятаться, уйти, лишь бы не вгонять себя все глубже в яму неловкости.
Август наблюдал за мной, его взгляд не покидал моего лица, и с каждым моментом мне становилось все сложнее оставаться спокойной. Я чувствовала, как кровь приливает к щекам, и, несмотря на желание скрыться, я не могла отвести от него взгляда. Он казался настолько уверенным, словно прекрасно знал, что происходит в моей голове.
— Не думай об этом, — сказал он, его голос был мягким, но уверенным. — Мы оба понимаем, что не все в этом мире так просто, как кажется на первый взгляд.
Я пыталась найти слова, чтобы оправдаться, но они не приходили. Вместо этого я почувствовала, как внутри меня что-то начинает меняться, как если бы его слова пробудили что-то глубоко спрятанное. Сомнения, страхи, все то, что я так долго пыталась держать под контролем, словно выплыли на поверхность.
— Ты не понимаешь, — сказала я, но не могла продолжить. Все, что я хотела, — это чтобы он снова отступил, чтобы вернуть себе хоть малую часть контроля над ситуацией.
Но он не отступил. Август просто сидел напротив, его глаза не покидали меня, но теперь в них было что-то другое.
— Я просто хотел извиниться — он заговорил, словно понимал, что мои мысли полны сомнений. — Вчера ты видела меня не в лучшем свете. Я не должен был открывать тебе свой реальный облик.
Мои губы пересохли, а в груди возникло странное чувство, словно сердце теперь колотилось гораздо быстрее, чем обычно. Я хотела сказать что-то, чтобы вернуть ситуацию в привычное русло, но вместо этого молчала, чувствуя, как между нами возникает невидимая, но ощутимая связь.
— По крайней мере не сейчас, — он вдруг опустил глаза. Улыбка сошла с его губ. — Не так рано.
Тишина между нами натянулась, как струна, готовая вот-вот лопнуть, но я не могла отвести глаз от его лица. В нем была такая искренность, что я не знала, как к этому относиться.
Он поднялся с места, сделав шаг ко мне, и я инстинктивно отодвинулась. Заметив это, он остановился. Нежность в его глазах сменилась разочарованием.
— Я так и думал. — меня снова пробило холодом под его взглядом, после чего он развернулся и вышел из моей комнаты.
Я осталась одна, слушая, как его шаги стихали где-то в коридоре. На мгновение мне стало тяжело дышать, словно его уход оставил в комнате пустоту, которая тут же начала давить на меня.
Я провела руками по лицу, пытаясь собраться. Почему я так отреагировала? Почему в его словах было столько боли, а я позволила ему уйти, ничего не сказав? Казалось, что я разрушила что-то хрупкое, что только начало формироваться между нами.
Мой взгляд снова упал на торт. Маленький жест заботы, его попытка показать, что я ему небезразлична, и я всё испортила. Почему? Потому что я боялась?
Но что именно меня пугало? Его истинная природа? То, что он мог причинить мне боль? Или то, что за его словами скрывалось нечто большее — то, что я сама начала чувствовать к нему, но боялась признать?
Я сжала кулаки, пытаясь успокоить дрожь в руках. Разум твердил, что он вампир, древнее существо, которому не место в моей жизни. Но сердце шептало другое: он спас меня, заботился обо мне, защищал — не потому, что обязан, а потому, что хотел.
Я поднялась на ноги, ощущая, как внутри меня что-то меняется. Я не могла оставить всё так. Не могла позволить ему думать, что отвергаю его, что боюсь его. Потому что это было неправдой.
Осторожно открыв дверь, я вышла в коридор. Он шел к своему кабинету.
— Август, — позвала я, едва ли громче, чем шёпотом.
Он не обернулся сразу, но его плечи напряглись, словно он ожидал удара. Лишь ускорил шаг и захлопнул за собой дверь кабинета.
Август.