– Ничего, – ответил Цвейберг. – Честное слово, ничего! Они такие были непонятные, дикие. Сначала я не принял товарища Мартина всерьез. Он явился с апломбом, как равный к равному. И потребовал две вещи: денег на революцию и – не поверите – уменьшения германского влияния в крае. Я посмеялся, но денег дал.
– Дали? Сколько?
– Тысячу марок.
– Почему? – уточнил надворный советник. – Вряд ли вы испугались.
– Вообще-то они страшные, – помедлив, пояснил немец. – Эти два молодых волчонка только на вид смешные. А так уже давно настоящие волки. Денег я им дал после того, как они убили Говорухина.
– Надзирателя сыскного отделения? – опешил Лыков.
– Да. Он был мой человек в полиции. Вернее, один из моих людей… После ухода товарища Мартина, выдвинувшего столь странные требования, я послал Говорухина выследить эту компанию. И доложить, кто они такие. А товарищи его зарезали. Казнь полицейского – невозможная вещь в Риге! Такого здесь никогда не было. А этим хоть бы что. У меня сдали нервы, я решил откупиться.
– Во всей России это невозможная вещь. Была невозможной. Но времена меняются, и в худшую сторону.
В разговоре опять повисла пауза. Лыков подозвал официанта и заказал чаю. Когда тот ушел, он спросил:
– Почему же вы промолчали о них, когда я пришел к вам? По вашим словам, вы с боевиками ничем не связаны, даже опасались их… Вот и отдали бы негодяев мне.
– Я несколько раз встречался с товарищем Мартином. Любопытный тип… Ну и передавал ему деньги «на революцию». Хотя, кажется, он тратил их на рестораны. В общей сложности вожак получил от меня около пяти тысяч рублей.
– Ну и что?
– Я не хотел, чтобы власти узнали об этих… суммах. А при аресте и на следствии все бы раскрылось. Понимаете, я много лет выстраивал отношения со здешними важными людьми. С городским головой, предводителем дворянства, губернатором, полицмейстерами. Сложился миф о всесилии Цвейберга, о его неуязвимости. И вдруг выясняется, что он со страху откупался от двух мальчишек и бывшего студента.
– С трудом готов в это поверить, – сдержанно сказал надворный советник. – Учтите, если окажется, что боевики выполняли для вас кровавую работу, никакие связи не помогут вам проехать мимо Сахалина.
– Клянусь, Алексей Николаевич! Вы позволите так вас называть?
– Валяйте.
– Клянусь, я говорю вам правду.
– Тогда за что волчата решили вас убить? Кто же режет курицу, несущую золотые яйца?
– Я отказал товарищу Мартину в последней встрече, взял телохранителя и перестал впускать домой случайных людей. Словом, принял меры.
– За это не убивают.
– Нормальные люди – да, – парировал Цвейберг. – Но эти-то ненормальные!
– Расскажите мне про них все, что знаете.
– Мартин – настоящий людоед. Он называет себя социал-демократом, но, по-моему, ближе к анархистам. Все отнять и поделить поровну! Исключительно между теми, кто трудится руками. Те, кто зарабатывают головой, такие как я, – это паразиты. Их надо лишить собственности, если не жизни.
– А волчата?
– Смотрят ему в рот. Мартин хотя бы прочитал с десяток книг. А мальчишки у него в полном подчинении. Верят, как богу. И объясняют все сложности общества классовой борьбой. Такое вульгарное, глупое толкование упрощает им, конечно, жизнь. И своей тупой верой, святой простотой они и страшны. Скажет им Мартин, что имярек – враг народа, и они с легкостью зарежут его. Думаю, покушение на меня этим и вызвано.
– Чем этим?
– В глазах товарищей я, во-первых, буржуа – эксплуататор рабочего класса. Во-вторых, немец – захватчик латышской земли. Как тут не зарезать?
– Что же тогда они русских не убивают? Ведь и мы по этой логике захватчики.
– Погодите, они еще перекинутся на ваших губернаторов! – пригрозил Цвейберг. – А потом и до вас, сыщиков, доберутся.
– Ладно. Говорите, как мне найти ваших друзей.
– Достоверно я этого не знаю, но имею подсказку. Вам ее хватит.
– Давайте подсказку.
– Запомните дату: девятое апреля. В этот день Мартин пришел ко мне с волчатами. И Аксель, белобрысый, со смехом рассказал, как заработал два рубля.
– Ну-ка!
– Вы знаете, что в Риге существует правило? Сообщившему о пожаре выплачивается вознаграждение в размере двух рублей.
– Нет, впервые слышу. В России такого нет.
– А здесь есть. На пожарной станции ведется специальный журнал: туда вносят заявления обывателей о замеченном ими пожаре. И те расписываются в получении денег.
– И что, при этом показывают документ? – сообразил сыщик.
– Конечно. Все-таки речь идет о деньгах. Потом, бывают случаи ложных сообщений, с целью сорвать награду. Поэтому проверяют и сам сигнал, и личность заявителя.
– В какой части отметился Аксель, вы не знаете?
– Нет. Он очень веселился по этому поводу, поскольку сам же и поджег поленницу в каком-то дворе.
– Девятое апреля… Что ж, Теодор Оттонович, давайте заключим перемирие.
– Давайте! Еще раз приношу свои искренние извинения. Конечно, я должен был в первый раз все это вам сообщить. Галлер остался бы жив…
– Вы пока из дома не выходите. Есть у вас надежные люди? Или поставить наряд полиции?
