Момента перемещения никогда не замечаешь. Портал – рукотворная «червоточина», слияние двух точек пространства в одну, точнее, временное стирание всякой границы между ними. Туннель, у которого есть только вход и выход и ничего посередине.
Чтобы проложить туннель с нулевой длиной, требуется немалое искусство. Со своим четвертым рангом Дмитрий не смог бы такое сотворить. Но даже если уметь – понадобится немалое владение навигацией. Портал может открыться ниже уровня пола, а может в трех-пяти метрах над землей, даже если хорошо представляешь себе конечную точку.
Прыгать не довелось. Дмитрий оказался в сводчатом коридоре без окон, залитом светом электрических ламп. Почему-то не осталось сомнений, что коридор этот находится в глубоком подвале.
Вокруг торопливо перемещались фигуры в серых балахонах. Капюшоны по большей части были откинуты, и Дмитрий видел как бритые головы, так и модные прически.
Рядом из портала вышагнул Стригаль. Не остановился ни на миг, будто всего лишь сошел с эскалатора, и сразу же быстрым шагом двинулся по коридору. Дрееру ничего не осталось, как догонять.
Кладка стен выглядела древней, несмотря на лампы и проложенные коммуникации. Виднелись боковые ходы, массивные двери, покрытые стальными пластинами. Вместе с тем не покидало ощущение, что они находятся в каком-то допотопном волшебном метрополитене, в его специальной инквизиторской ветке.
На языке вертелось много вопросов, но Дреер не спешил их задавать. Стригаль не поворачивал к нему головы, даже не косился. Впрочем, Дмитрий понимал, что Стригаль обменивается с кем-то беззвучными репликами.
Поднялись по лестнице, затем еще по одной. Раскрылась стальная дверь с кодом, и они вынырнули на свежий воздух.
Дмитрий замедлил шаг. Они явно пересекали внутренний двор какого-то замка или дворца. Размеры были таковы, что сначала двор показался Дрееру небольшой городской площадью. С толку сбивала форма – Дмитрий, крутя головой, насчитал восемь углов. Стены странного розоватого цвета украшали белые статуи в нишах. Окна каждого из четырех этажей отличались друг от друга, и сами этажи вроде бы разнились своей высотой.
Двор пустовал. Дмитрий увидел лишь нескольких Инквизиторов у закрытых кованых ворот. Рядом с воротами еще стояла полосатая будка, как в царской России. У стены напротив был воздвигнут памятник, но толком разглядеть его словесник не успевал.
– Где мы? – Дреер опять нагнал Стригаля.
– Михайловский замок, – ответил тот, по-прежнему не поворачивая головы к спутнику.
– Вот же, блин… – только и мог ругнуться Дмитрий.
А он все гадал, где в Петербурге штаб-квартира Инквизиции. Та же, оказывается, была прямо перед глазами, когда они сидели в Летнем саду вместе с Александром и Тамарой.
Действительно, с ее консерватизмом Инквизиция могла выбрать лишь единственный замок во всем городе.
– И тут музей! – глупо сказал Дмитрий.
Они что, только в музеях живут? Сначала истории религии, теперь вот…
– Музей нас не интересует, – ответил Стригаль. – Инквизиция занимает подвалы и подземные ходы. Людям туда доступа нет. Официально этих помещений вообще не существует. Плюс кое-что арендуем инкогнито. Еще есть подземные сумрачные уровни.
– Ловко. Когда только успели прокопать? Небось выдали за реставрационные работы…
– Уровни были заложены еще на стадии проекта.
Они поднялись на невысокое крыльцо и вошли в парадную. Наверх убегала широкая мраморная лестница.
– Что, император Павел?.. – не поверил Дмитрий, начиная восхождение по красной ковровой дорожке.
В учебнике истории Ночного Дозора о Павле не было ни слова, на пражских лекциях тоже.
– Редчайший случай. Единственный из Романовых с явной аурой Иного. Это даже не один шанс на десять тысяч, это один на миллионы! Однако ввиду особой ситуации Инквизиция решила не инициировать его. Никогда.
– Почему?
– Сами не понимаете? – Стригаль остановился на лестничной площадке перед статуей Клеопатры. – Прими он одну из сторон, Тьмы или Света, – равновесие было бы нарушено неминуемо и необратимо. Правда, решение вынесли не сразу. Сначала инициация была отложена. Долго шли препирательства – и Темные, и Светлые хотели бы заполучить его в свой лагерь. Потом возобладала точка зрения, что наследника лучше все-таки склонить к Тьме. Да, это принесло бы много бедствий. Но царь, который заботится только о своем благе, все же безвреднее Иного-реформатора. Даже Светлые, провидя линии вероятности, вынуждены были согласиться. К наследнику была приставлена нянька из потомственных колдуний. Однако Павел всех удивил. Несмотря на все старания, проявил явную склонность к Свету. Тогда и был принят вердикт, запрещающий инициацию. Инквизиция следила за ним всю жизнь под видом адептов Мальтийского ордена.
– Вы дали ему умереть…
