Оно, молчание, кстати, не было напряженным, как это принято обозначать. Скорее заинтересованным – как будто серые балахоны смотрели некий фантасмагорический спортивный матч и ждали назначенного судьей удара по воротам.
– Три дня назад были уничтожены Дневной и Ночной Дозоры Санкт-Петербурга и Ленинградской области, – без эмоций ответил Стригаль. – Разница составила два часа.
– Кто это сделал? – Задавая дежурный вопрос, Дмитрий уже знал, что скажет Инквизитор. Знал, но не хотел верить.
– А вы не догадываетесь? – Стригаль тоже понял, что можно и не говорить.
– Они не убийцы!
– Кто вам сказал, что убийцы? – Стригаль пожал плечами. – Уничтожены Дозоры, однако не погиб ни один сотрудник. С ними произошло то же самое, что с вами и со всей школой. Потеряли способности – и только. Но вся работа Дозоров парализована.
– Константин Сергеевич, – вдруг сказал один из Инквизиторов по-русски, но с явным иностранным акцентом, – на втором подземном уровне задержка. Не успевают все зачистить.
Голос был женским… и очень знакомым. А потом Инквизитор откинул… вернее, откинула капюшон. И Дмитрий вздрогнул, увидев лицо Ивы Машковой.
Ива посмотрела на Дреера и еле заметно кивнула. Без тени улыбки. Как будто не было вечеров в чешской пивной вместе с Майлгуном. Как будто она никогда не помогала пройти сквозь «зеркала Чапека».
Но у Дмитрия екнуло в груди не только от неожиданности.
У многих мужчин есть какой-то пунктик по женской части. Кому-то нравятся маленькие брюнетки, кому-то длинноногие блондинки. Одних влечет особый разрез глаз, других сводит с ума прическа, головной убор или деталь одежды. Помнится, Конрад Хилтон встретил девушку в красной шляпке и женился на ней. У Дмитрия такой пунктик тоже имелся – это девушки в форме. Откуда что взялось, он не помнил. Может, насмотрелся на редких тетенек в мундирах, когда в детстве мотался вместе с матерью и отчимом-военным по разным гарнизонам, вот и решил подсознательно, что это – идеал красоты.
Конечно, серый инквизиторский балахон мало походил на военную или милицейскую форму, но, по сути, таковой и являлся. А Машковой он к тому же очень шел, капюшон же еще добавлял романтики.
Дмитрий понял, что вот-вот пропадет. Он не видел Иву в таком облике. На занятиях они носили «штатское», а на выпуск Дмитрий не попал, спешно получил диплом и улетел обратно в школу, помогать Лиху.
Стыдно, наставник Дреер, сказал внутренний голос с интонациями Стригаля. Влюбляться в девушку, можно сказать, друга и товарища по оружию. Да еще в такой, мягко говоря, неподходящий момент.
А Стригаль явно выделил талантливую студентку. Второй уровень как-никак. Он умел ценить способности.
Где, кстати, Малгун? Куда ты подевался, вожак стаи?
– Проклятье, – выругался тем временем Стригаль и приказал: – Антитрение!
Дмитрий помнил, как это работает. Одно из самых любопытных заклинаний в арсенале Инквизиции, к тому же довольно безопасное. Применяется к движущейся на тебя мишени, но совершенно бесполезно против стоячего противника. До сего дня курсанту Дрееру приходилось видеть лишь учебные демонстрации. Теперь же он впервые наблюдал Антитрение в таком масштабе, да еще на нескольких экранах.
У двуногих и четвероногих бегунов разом подвернулись лапы. Не успевая затормозить, они как будто вылетели на лед. Заклинание временно убирало всякое трение вокруг Иного. Радиус границы, после которой все разом превращались в неумелых конькобежцев, можно было задать хоть в милю. Расцарапаться из-за такой магии тоже было нельзя, пардон, вплоть до проезда голым задом по ежовой рукавице, если бы кто-то обронил ее в зоне поражения. Даже одежду было не порвать и не испачкать.
Оборотни завыли, извиваясь и силясь погасить движение. Ящеры завалились на бок и скользили, беспомощно шевеля трехпалыми ногами и выгибая шеи. Штурмовики-гуманоиды попадали на спины и теперь походили на бобслеистов, которые зачем-то отчаянно пытаются сойти с трассы на середине пути. Кто-то сгруппировался на боку, вертясь волчком, кто-то шарил вокруг себя руками в поисках любой опоры. Наиболее сообразительный из магов, увидел Дмитрий, вырастил из ладоней два коротких лезвия, перевернулся на живот и методично тыкал в асфальт. Странно, что не вырастил ледорубы.
Толку, впрочем, не было никакого.
Одного волкулака стукнуло о мраморный постамент памятника царю-плотнику. Волкулак дрыгнул лапами, отлетел от памятника, словно бильярдный шар, и летел до тех пор, пока не встретил еще одного товарища по несчастью. Скоро по Кленовой улице катился большой мохнатый клубок.
Дмитрий ждал, что скользящие попадают в канал, вырытый у самых стен замка. Но этого не случилось.
Как всякое заклинание, противоречащее законам физики, Антитрение чрезвычайно непрочно. Видимо, некий Темный маг из арьергарда сумел его пробить. Ледовые виражи вдруг прекратились.
– Все Антитрение – на северную сторону, – распорядился Стригаль.
Дреер посмотрел на экран, что давал вид с Мойки. Тамошние оборотни и примкнувшие к ним Иные тщетно пытались вскарабкаться по ступеням широкой лестницы и неизменно скатывались вниз.
