— Можно! — легко согласился Игорь.
И ударил по струнам, с ходу задав бодрый ритм и запев незатейливые слова про «самый-самый лучший в мире лагерь песен и друзей».
Во, это то, что им надо! Уже со второго куплета все стали подтягивать, потому что угадать следующее слово труда не составляло. Припев про море, куда надо бегать купаться непременно с вожатым, потому что он тоже «любит брызги и песок», вопили с особым воодушевлением. Все были довольны, даже Галина и ее девочки-подростки. В какой-то момент Игорь пропел про найденный на берегу «камень с дырочкой внутри»… как будто можно представить камень с дырочкой снаружи. Я заметила, что многие потянулись к болтающимся на шее камешкам.
Это же надо! Верноподданные куриного бога! Может быть, в «Артеке» есть специальная должность — производитель камешков с дырочками? Сидит небритый пьяный мужик в мастерской, с утра до ночи сверлит в камнях дырочки, а вечером разбрасывает их по пляжу — на радость детворе?
Если нет, то это явная недоработка!
Игорь казался столь же веселым, как детвора. И песню пел с энтузиазмом, вот только… Весь этот энтузиазм был для детей. Игорь их развлекал. Веселил. А ему самому от песни было ни жарко, ни холодно.
Я расслабилась.
По меньшей мере я ему симпатична.
И он мне — тоже…
Игорь спел еще пару песен. Потом гитарой овладела Галина. Насильно овладела — инструмент сопротивлялся, как мог, напрочь отказывался издавать приличные звуки, но вожатая все-таки спела «Возьмемся за руки, друзья» и очередную пионерскую песенку. Даже мальчик из четвертого отряда, которому едва хватало силенок зажимать тугие металлические струны, и тот играл приличнее.
Потом Игорь хлопнул в ладоши.
— Так! Костер тушим и на ужин!
Откуда-то притащили два ведра с водой, и он принялся заливать догорающие угли.
Я постояла, наблюдая за его скупыми, отточенными движениями. Игорь словно всю жизнь тем занимался, что тушил костры. Наверное, он все делает так — и играет на гитаре, и тушит костры, и работает на компьютере, и ласкает женщин. Четко, аккуратно. Надежно. С полной гарантией.
От углей валил горячий белый пар. Дети разбежались в стороны. И вдруг, не прекращая заливать огонь, Игорь спросил:
— А ты любишь купаться ночью, Алиса?
Я вздрогнула.
— Да.
— Я тоже. К часу дети угомонятся, а я пойду купаться на пляж, туда, где утром были. Если хочешь — приходи.
На миг я растерялась. Какое забытое ощущение! Не я снимаю мужчину, а он — меня!
Игорь выплеснул остатки воды на кострище, посмотрел на меня. Улыбнулся:
— Я буду очень рад, если ты придешь. Только… не пойми меня неправильно.
— Мне кажется, я тебя правильно понимаю, — ответила я.
— Придешь?
Очень хотелось ответить «нет». Просто чтобы его раззадорить. Но это глупо, в конце концов, отказывать себе в удовольствии ради мимолетной насмешки.
— Скорее всего, — ответила я.
— Я буду ждать, — спокойно ответил Игорь. — Пойдем? Стакан ряженки — очень полезно на ночь для усталых вожатых. Гарантирует крепкий и здоровый сон.
Улыбка у него была замечательная.
Отбой в «Артеке» наступает в половине одиннадцатого вечера.
Торжественно пропели в репродукторах горны, мягкий женский голос пожелал всем спокойной ночи. Я стояла перед зеркалом, глядела в собственное отражение и пыталась понять, что же со мной происходит?
Влюбилась?
Да нет, не может быть! Я люблю Завулона. Я люблю самого великого Темного мага Москвы! Одного из тех немногих, кто реально правит судьбами мира. И что по сравнению с ним обычный человек? Пусть даже симпатичный, пусть даже с красивой фигурой, пусть даже с этой дурацкой надежностью, что так и прет из него при каждом движении? Обычный самец человеческой породы. С обычными мыслишками самцов. Очень даже неплохо для курортного приключения, но не более того!
Ну не могу же я действительно в него влюбиться?
В сумочке звякнул телефон, и я вздрогнула. Мама? Вряд ли, она до ужаса бережлива и никогда не звонит мне на мобильный.
Я достала трубку и приняла вызов.
— Здравствуй, Алиса.
Голос Завулона был усталый. Ласковый и усталый, словно он едва нашел силы на звонок, но все-таки никак не мог не позвонить…
— Здравствуй, — прошептала я.
— Ты тревожишься, я чувствую. Что случилось с тобой, девочка моя?
От него ничего не скроешь. Завулон знает все… во всяком случае, все, что хочет знать.
— Я собираюсь завести себе дружка на месяц… — выдохнула я в трубку.
— И что же? — Завулон казался озадаченным. — Алиса… я не ревную тебя к твоей собаке. И к человечку, который станет тебя развлекать, тоже ревновать не собираюсь.
— У меня нет собаки, — угрюмо ответила я.
Завулон засмеялся, и все дурацкие мысли у меня куда-то вылетели.
— Ну и хорошо! Меня не волнует, есть ли у тебя собака. Меня не волнует, есть ли у тебя любовник из числа людей. Успокойся, малышка. Отдыхай. Набирайся сил. Развлекайся, как тебе угодно. Хоть весь «Артек» соврати вместе с пионерами и дедками-сантехниками. Глупая…
— Я веду себя как человек, да? — Меня охватил стыд.
— Ничего страшного. Это ненадолго, Алиса. Набирайся сил… только… — Завулон на миг замолчал. — Ладно. Пустое.
— Нет, ты скажи! — Я снова напряглась.
