– Что там?! – спросил я, уже понимая, что ничего хорошего не услышу.
– Саша, – ответил Сергей Петрович, – он… его…, скорее всего, что он жив.
– Жив?!!! – вскричал я. – Так это же хорошая новость!
– Он жив. Но…, – Сашин отец задумался, подбирая нужное слово, – его мы больше не сможем увидеть.
Я вцепился в спинку соседнего кресла, пытаясь наложить рациональный покров логики на услышанное. Получалось с трудом.
– Что это значит, что мы его не сможем увидеть? – выдавил я.
Сергей Петрович подцепил из воды мокрый листок бумаги и протянул его мне:
– На, читай сам.
Я развернул Сашкину записку. Несмотря на мои опасения, почерк был почти разборчивый, видимо, Александр очень старался:
“Здравствуй тот, кто читает сейчас это письмо! Надеюсь, что ты нашёл письмо в катере ПРОГРЕСС-4 с бортовым номером Р12–07 ПШ, а не где-либо ещё! Также я надеюсь, что катер зацепился где-то якорем за дно, а не разбился о скалы, так как я просто сбросил якорь на десятиметровой верёвке, пока ещё был в открытом озере.
Ещё я очень надеюсь, что ты не выкинешь письмо сразу за борт, а дочитаешь до конца, так как для меня это очень, ОЧЕНЬ, важно!
– – – -
Спасибо, что не выкинул письмо! Теперь сразу о хорошем. Я, Александр Савельев, 1986 года рождения, жив, полностью здоров и нахожусь в безопасности. Эту новость очень бы хотели услышать мои родители, поэтому у меня огромная просьба – позвоните, пожалуйста, Сергею Петровичу Савельеву по телефону 9118743… или Людмиле Ивановне Савельевой по телефону 9116454… и сообщите им про это… Спасибо заранее!
Теперь о плохом. В тот момент, когда ты, незнакомец, читаешь это письмо, я нахожусь очень далеко, дальше, чем ты можешь предположить. И сейчас, когда я пишу эти строки, мне чертовски тяжело. Мне страшно хочется плюнуть на всё и вернуться домой. Тяжело, потому что я не смогу увидеть родителей, свой дом и, вообще, всё, что я знал, в течение четырнадцати лет. Это огромный срок для меня и, наверное, бесконечность для моих родителей. И, если ты ещё не выкинул письмо, ты должен понять, какой я сделал выбор. Пожалуйста, сообщи это моим родителям тоже.
– – – – -
Для родителей:
Я вас очень люблю и буду считать дни все оставшиеся года. Очень хочется сказать, что, может, я смогу передать какую-то весточку, но это невозможно. Только через четырнадцать лет!
Простите меня!
Саша.”
Не знаю, как долго я смотрел на точку после Сашкиного имени. От этого занятия меня отвлёк странный звук. Я поднял голову и увидел, что Сашкин отец плачет, закрыв лицо обеими руками. Его плечи содрогались. Никогда ещё в жизни я не видел рыдающего взрослого мужчину, и эта картина полностью лишила меня самообладания и способности рационально оценивать действительность. Я отвернулся к носу катера и дал глыбе факта придавить сознание, а чувствам – волю.
