Раньше, чем Драко успел ответить, дверь отворилась и вошла Гермиона. Она взглянула на Гарри, потом ему за спину — и нерешительно улыбнулась.
— Так ты не спишь… Как ты себя чувствуешь?
Драко ангельски улыбнулся: — Я чувствую себя прекрасно.
«…Она действительно клево выглядит, — подумал он в сторону Гарри. — Эта юбочка… Очень короткая. Поверить не могу, что ты разрешаешь ей так одеваться».
Гарри возмущенно фыркнул, и Гермиона удивленно повернулась в его сторону: — Что, Гарри?
— Ничего, — махнул рукой тот, — какая-то пыль в нос попала.
«…Возьми свои слова назад, Малфой».
Гермиона по прежнему улыбалась Драко: — Когда ты проснулся?
— Ой, всего несколько минут назад, — и Драко демонстративно зевнул.
«…Глянь, как она мне улыбается… Я ей действительно нравлюсь. Нет, это не та разновидность бессмертной любви, которой вы, ребята, страдаете, а грубое животное влечение. Смотри, она меня глазами раздевает».
«…Она не раздевает тебя глазами».
— Гарри, что с тобой? У тебя голова не болит? — забеспокоилась Гермиона.
Драко заинтересовался:
«…Снова сошлешься на головную боль?»
Гарри снова фыркнул:
«…Заглохни, Малфой. Или произойдет несчастный случай».
«…Несчастный случай? И какой же?»
«…Ты, я и пудовая кувалда — они потом долго будут выковыривать кусочки Малфоя из ковра».
Гермиона нетерпеливо кашлянула. — Почему вы оба просто сидите и таращитесь друг на друга?
Я чему-то помешала?
— А? — Гарри повернулся и с недоуменно захлопал глазами. — О… нет-нет, все в порядке.
Драко позади него фыркнул:
«…Отваливай, Поттер и оставь нас ненадолго наедине, ясно?»
«…Ни за что».
«…Но ты же обещал», — заныл Драко.
Гарри крутнулся к нему, но вдруг замер и виновато посмотрел на Гермиону, пристально и обеспокоено смотревшую на юношей.
— Давайте закончим с этими непонятками, — резко произнесла она. — Потому что Рон сказал, что ему нужно переговорить с тобой, Гарри.
Гарри неохотно поднялся и пошел через комнату к дверям. Возле Гермионы он замедлил шаг и вдруг порывисто обнял ее и поцеловал — это было не дежурное прикосновение, а поцелуй, способный расплавить сталь. Когда он отпустил ее, она прислонилась к стене и широко распахнула глаза: — Гарри?…
— Да? — спросил он с самым невинным видом.
Гермиона взяла его за руку и, подтянув к себе, зашептала в самое ухо: — Ты же… хм… не делаешь проблемы из того, чтобы мы с Драко поговорили наедине, правда?
Гарри бросил быстрый взгляд на Драко — тот взял с тумбочки стакан с водой и рассматривал его с деланным интересом.
— О, — ответил Гарри, — нет… Все прекрасно. Вы прекрасно… поговорите.
Гермиона поцеловала Гарри в щеку: — Люблю тебя.
Он поцеловал ее в ответ, рассеянно промахнувшись и запечатлев поцелуй на ее носу.
— Я тоже люблю тебя. Увидимся, — добавил он, повернувшись к Драко.
«…Только тронь ее, Малфой, и я тебе кишки на голову намотаю».
— Пока, Поттер, — помахал ему Драко.
«…А если не найдешь нас, когда вернешься, то ищи в ванной — мы там будем пускать кораблики».
Выйдя из комнаты, Гарри развернулся и ткнулся головой в закрывшуюся дверь.
«…Напомни мне: почему мы снова спасли тебе жизнь?»
«…Потому что вы классные ребята».
«…А вот это мы еще посмотрим…»
«Кто бы ни был тот, кто назвал это «тропинкой памяти», он — кретин», — подумал, оглядываясь по сторонам, Сириус. Тропинка — это что-то такое чудесное, усаженное по краям цветами, под синими небесами, с которых доносится птичий щебет… Для счастливчиков, может, так оно и было, что касалось Сириуса, то тропа памяти в его понимании — это черная, тернистая, усеянная острыми камнями дорога с могилами друзей по обочинам.
Сириус медленно обернулся. В хранилище 711 было холодно — изо рта шел пар. Прошли годы с момента его последнего визита сюда, обычно он оперировал своими счетами с помощью совиной почты, что не требовало личных посещений: он не хотел видеть обломки своей прежней жизни.
В одном углу стоял мотоцикл — сияющий, в идеальном состоянии благодаря заклинанию Антиржавчины. В сундуках хранилась старая одежда, учебники, фотоальбомы, Сертификат Аурора.
Золота было полно — компенсация, выплаченная Министерством, когда выяснилось, что заключение в Азкабан было неправомерным. Тысяча галлеонов за каждый год заключения… Сириус их практически не трогал.
Он прошел в угол и присел на корточки среди залежей книг и бумаг. Какое-то время он рылся в них, пока не нашел то, что искал.
Книга. Толстая, в кожаном переплете с серебряным корешком.
К. Фрейзер. «Диалектическая Интерпретация Искусства и Науки Арифмантики».
Прикрыв глаза, Сириус услышал голос Джеймса, звонкий и задорный, говорящий ему, что это самое занудное название, которое он мог бы придумать.
Он открыл глаза, вздохнул и с силой надавил большим пальцем на букву Ф в слове Фрейзер.
Хлоп.
Переплет раскрылся, открыв тайник, — однажды он уже послужил для Карты Мародеров, пока ее не отобрали. Теперь в нем было кое-что иное…
Сириус вытаращил глаза: — Джеймс, — изо рта вместе с шепотом вырвалось облачко пара, — и что же мне с этим делать?
Когда дверь за Гарри закрылась, в комнате повисла неловкая тишина. Гермиона смотрела в пол, Драко — в окно.
Наконец Драко вздохнул: — Привет.
