Гермиона округлила глаза:
— Слитерин выжил после змеиного укуса, — назидательно произнесла она. — И оставшийся на его руке шрам позже стал прототипом Знака Мрака, который он использовал для распознавания своих последователей. Он должен был быть выжжен на коже Заклятьем Бруциата. Разве вы не находите это интересным?
— Совсем даже наоборот, — скривился Гарри. — Думаю, я выражу общее мнение, если скажу фу.
— Поднимаю твое фу до бе-е-е, — согласился Рон. — Знаешь, если они решат ввести новый предмет под названием Срази Врага, Читая Много, ты, Герм, будешь первым номером в нашем классе.
— Рон, я уже первый номер.
— Я знаю, — кивнул Рон. — А кто же номер два?
Гермиона тихо улыбнулась в книгу:
— Драко.
— Малфой? — эхом повторил Рон. Даже Гарри выглядел удивленным.
— Угу, — кивнула Гермиона. Захлопнув книгу, она улыбнулась юношам: — Вы оба могли бы быть первыми учениками класса, если бы учились. А изготовление фальшивок для Прорицания таковым не считается.
— Учиться?! — с деланным ужасом повторил Гарри. — Заниматься этой фигней, пока мы молодые и бестолковые?
— Вы же не всегда будете молодыми, правда? — улыбнулась ему Гермиона.
— Нет, — согласился Рон. — Но мы всегда будем бестолковыми, — он помолчал. — Ладно-ладно, не спешите соглашаться.
Гермиона зевнула.
— Я начиталась, — она отодвинула книгу и прижалась к плечу Гарри. — Я бы вздремнула.
— Я бы тоже, — согласился Гарри и чмокнул ее в макушку.
— И кто-то, кто предложит перекусить, не должен быть признан сумасшедшим, — произнес Рон, с надеждой глядя на Чарли.
— Обед готов, — объявил Чарли и потянулся, чтобы снять с кастрюли крышку.
Дверь шумно распахнулась, и в дом шагнул Салазар Слитерин.
Сириус недоверчиво посмотрел на Гермиону:
— Что, прямо так? Просто взял и вошел?
Гермиона безжизненно кивнула:
— Да, взял и вошел…
Сириус нахмурился:
— Продолжай.
Дверь захлопнулась, эхом отозвавшись в голове Гермионы, превратившейся в огромную пустую пещеру ужаса. Все происходящее было поделено пополам, словно разрезано упавшим ножом: вот она сидит за стареньким уютным кухонным столом, обнимая Гарри, позади нее — Рон. И в следующий миг мир рухнул, и черная пустота вокруг взрезалась вспышками молний. И сквозь эту темноту на нее смотрело лицо Слитерина.
Она уставилась на него, едва видя, что происходит с другими: Чарли шагнул от плиты, Гарри сжал ее руку, Рон окаменел от удивления… — она видела только Слитерина.
Она едва ли могла припомнить, как он выглядел раньше, — трудно было сложить в единую картину затерявшиеся в памяти осколки ужаса, отвращения и страха. Она помнила эти темные, печальные, пустые глаза, помнила странное чувство, обуявшее ее, — смесь жалости, ужаса и ненависти… Тогда он казался пустой оболочкой.
Но не теперь.
Теперь он был живой, излучающий угрозу и темную силу — так вот почему все магическое сообщество боялось даже произносить его имя… Даже лицо его стало другим: таким, каким являлось ей во снах, полным темной энергии, с лихорадочно горящими злобой глазами. И оно стало молодым.
Возможно, что именно так он и выглядел в молодости? Сейчас он был сильно похож на Драко — те же острые черты лица, искаженные гневом.
Что произошло? — в смятении подумала она. — Что изменило его?
На нем была черная мантия, расшитая звездами, лунами и извивающимися змеями, но руки были без перчаток. У него не было палочки. Глазами он нашел ее.
— Ровена… — позвал он.
Гарри вскочил на ноги так быстро, что она едва успела это заметить, он закрыл ее грудью, вдавив в стену. Левой рукой он сжимал у себя за спиной ее руку, правую он выставил перед собой. За его плечом Гермиона могла видеть стенные часы, на их расплывчатом циферблате стрелки Рона и Джинни взметнулись к надписи смертельная опасность.
Ужас сжал в ледяной кулак все ее внутренности, сердце колотилось в груди, как рвущийся из клетки зверек. Она прижала к себе правую руку с зажатым в ней Ликантом и зажмурилась.
Не позволю Слитерину забрать меня, — подумала она. — Уж лучше умереть от его руки. Гарри словно услышал ее мысли:
— Я не позволю тронуть ее, — голос его был удивительно ровен и спокоен. — Тебе придется перешагнуть через меня.
— И через меня, — добавил Рон.
Чарли, все еще стоящий у плиты, безмолвствовал. Его руки были сжаты в кулаки, а выражение глаз, следивших за перемещениями Слитерина по комнате, Гермиона не могла расшифровать.
Словно бы Рон и Гарри ничего не говорили — Слитерин продолжал двигаться по направлению к Гермионе.
Он надвигается, как Дементор, — в отчаянии подумала она. — Словно безмолвная черная тень…
Мантия его была даже темнее черного, казалось, надвигаясь, он поглощает весь свет в комнате…
А над ней было его лицо, его руки — безжизненно-белого оттенка. Она почувствовала, что Гарри с неимоверной силой стиснул ее руку и…
Комнату прорезал крик.
Гермиона резко повернула голову: на нижней ступеньке, с выражением крайнего ужаса на лице, вытаращив глаза и зажав рукой рот, стояла Джинни.
— Джинни… — двинулся к ней Рон, но, остановленный резким жестом Чарли, застыл на месте.
Слитерин развернулся и двинулся к ней:
— Хельга…
