Элисса приоткрыла глаза и увидела обветшалый деревянный потолок. В голове было пусто, ни единой мысли о том, что произошло и где находится. Она приподнялась и ощутила режущую боль в левом боку и груди. Элисса резко согнулась и стиснула зубы, чтобы переждать приступ, который вскоре успокоился.
Кусланд выдохнула и осмотрела себя. Она лежала на деревянной кровати, укрытая шерстяным одеялом, и была одета в одни штаны, а торс плотно перевязан полосками чистой ткани. В комнате был тяжёлый сырой воздух с примесью трав. У противоположной стены горел камин, в котором в чугунном котелке что-то варилось. Вокруг стояли сундуки и книжный шкаф, а рядом…
— Чейз? — тихо позвала Элисса.
Мабари мирно посапывал возле её постели. Услышав своё имя, он вскочил, радостно замахал коротким хвостиком и залаял.
— Чейз, что ты…
— А, глаза твои открылись наконец? Мать будет довольна, — внезапный голос заставил Элиссу задержать дыхание и замереть.
В комнату вошла молодая темноволосая женщина с перьями на наплечнике. Элисса инстинктивно прикрыла грудь одеялом и часто заморгала. Она её знала: эти украшения из перьев, амулет на шее из костяных и медных дощечек, полоска бусин и внимательные золотые глаза.
— Я Морриган, коль ты не помнишь, и сейчас мы в Диких землях, где выздоравливаешь ты моей и матери заботой. Что с твоей памятью? Ты помнишь, как моя мать тебя и друга твоего спасла от смерти?
— Я помню башню… порождений тьмы… — начала вспоминать Элисса, — битва! Что с армией? Что с королём?
— Покинул поле тот, кто должен был на ваш сигнал ответить. Порождения тьмы одержали победу. Кого бросил он, на части разорвали всех — ни короля, ни Стражей уже нет в живых. Твой друг переживает очень сильно и всё горю предаётся с тех пор, как моя мать ему об этом рассказала.
Дыхание Элиссы дрогнуло. Убогая комната исчезла, перед глазами Кусланд стояла остагарская долина. Как в прошлой битве она была усеяна трупами порождений тьмы, так ныне там солдаты Ферелдена, Кайлан, Дункан, Стражи — все. На них кишат тёмные твари, питаются, лапают, оскверняют, куда-то тащат, точно добычу. Трагедии, подобно этой, надолго врезаются в память выживших и терзают их сны по ночам.
— Как твой друг, отрицать всё примешься? Да только отрицанием никому ты не поможешь. Все уже мертвы. Прими правду, вставай и двигайся дальше. В горе и слезах никакого проку нет.
Морриган говорила бесстрастно, без капли сочувствия, но Элиссе было и не нужно. Морриган не видела, никого не теряла, ей не понять.
— Что с Алистером? Он в порядке?
— Да, как и ты, хотя и ведёт себя точно дитя. Он у огня снаружи. Мать хотела с тобой поговорить, как только ты проснёшься.
Элисса смотрела в пол. Мабари жалобно заскулил и просунул голову под её руку. Элисса через силу улыбнулась и внезапно вспомнила, что пёс ведь был ранен.
— Твой пёс сам выбрался из Остагара. Едва живой пришёл он в Дикие земли и отчаянно в лесу тебя он звал. Я услыхала его зов и привела сюда. Крови порождений тьмы он наглотался, но в Диких землях есть цветок, способный исцелить. Животных лечить куда проще, чем людей. Везучий он.
— Спасибо, — искренне прошептала Элисса.
Морриган приподняла бровь.
— Я… пожалуйста, но благодарить тебе стоит мою мать. Я не целитель.
Элисса осторожно поднялась и нашла у кровати свои вещи. Сумка, меч и щит — удача или это провидение Создателя, но самое важное, что она унесла из Хайевера, всё ещё при ней. Доспеху и рубахе, что были на ней, не повезло. Их словно рассекли огненным мечом, заботясь о том, чтобы снять быстро, а не аккуратно. Теперь это бесполезный хлам. Элисса заглянула в сумку и с облегчением нашла там последнюю рубашку, и натянула её. Фамильное кольцо, кошель, бурдюк, серый хайеверский плащ и документы Стражей — всё остальное она оставила в Остагаре.
Но что теперь?
Элисса открыла скрипучую дверь, и заходящее солнце ударило ей в глаза. Был вечер. Когда глаза привыкли к свету, Элисса увидела, что Алистер стоял и смотрел перед собой на болота и словно ничего не видел, как будто перед ним рушился весь мир. Элисса окликнула его — Алистер вздрогнул и обернулся.
— Ты жива! Я думал, ты уже никогда не очнёшься, — на его лице проступило явное облегчение.
— Я в порядке… кажется.
— Все мертвы. Серые Стражи… Дункан… даже король! — Алистер выглядел потерянным и сбитым с толку. — Если бы не мать Морриган, мы валялись бы мёртвые на вершине той башни.
— Вот только не надо говорить обо мне так, будто меня здесь нет, — отозвалась недовольно старуха, стоявшая в стороне.
Элисса резко повернулась, она даже не заметила, что тут есть кто-то ещё. Мать Морриган выглядела так же, как в последнюю встречу, или нет? Чувствовалось в ней что-то ещё, словно она теперь не старуха на исходе лет и уже начавшая терять ясность рассудка, а полная сил женщина, пусть и в годах, и уж точно в своём уме.
Алистер лишь извинился:
— Прошу прощения, я не хотел. Но как нам тебя называть? Ты не сказала своё имя.
— Имена красивы, но бесполезны. Хасинды кличут меня Флемет. Полагаю, вам этого хватит.
— Как? Флемет? Та самая из легенды? Ты ведьма Диких земель, — тихо удивился Страж.
