Порождения тьмы больше не были серьёзной угрозой Ферелдену, но в орде их оказалось так много, что со смертью архидемона за дело взялись их вожаки. Они собрали порождений тьмы в мелкие отряды и устраивали налёты на поверхность. Это вызывало тревогу и наносило урон дальним уголкам Ферелдена. Говорят, что часть порождений тьмы отправились Глубинными тропами на запад. Уничтожить их было нелегко.
Но эти истории ещё предстоит рассказать. Наша история закончилась, когда Элисса вонзила меч в голову архидемона и тем создала ещё одну легенду о Серых Стражах. Рассказы о её деяниях ещё долго слушали с трепетом дети, а молодые люди вдохновлялись на подвиги.
Но мы-то с вами знаем, что ничего легендарного в настоящей истории не было. Это просто история о людях.
*
Некоторе время спустя…
Элисса открыла дверь таверны, и душный хмельной запах ударил ей в нос. Ярко горел очаг, с кухни веяло горячей похлёбкой. Тавернщик суетился у стойки, а служанка с трудом протискивалась между столами и посетителями. Помещение оказалось переполнено, а все стулья повёрнуты в сторону центрального столика, возле которого светловолосый воин в неприметной одежде размахивал полупустой кружкой с элем и травил какую-то байку. Слушатели внимали с большим интересом, а после очередной шутки взрывались таким хохотом, что, казалось, дребезжали стены.
Когда Элисса скрипнула дверью, все посетители обернулись на неё и разом смолкли. Героиню Ферелдена в лицо знали по всей столице, а может, и по всей стране.
— Не обращайте на меня внимания, господа, — примирительно улыбнулась Элисса. — Я всего лишь ищу загулявшего мужа.
— Почему это «загулявшего»? — воскликнул рассказчик. — Я тут меньше часа. Эамон говорил, что на сегодня дел нет.
— Увы, милый. Посол из Вольной Марки приехал раньше, чем планировалось. Эамон просит срочно вернуться.
— Эх, а я только начал рассказывать про эль, который подают в Орзаммаре. Надо было этому послу всё испортить! — Алистер состроил недовольное лицо, отчего по всему залу прокатились смешки. — А как ты узнала, где я?
Элисса скрестила руки на груди.
— Если ты считаешь, что весь Денерим не знает тебя в лицо, ты сильно ошибаешься, мой король.
Смешки среди посетителей стали громче. Алистер в раздумье склонил голову набок, а после со вздохом шумно поставил кружку на стол.
— А я-то надеялся отдохнуть после тяжёлого дня, — пожаловался он с кислой миной.
И никто не мог его в этом упрекнуть. Алистер усердно изучал искусство государственного управления, пытался сделать сам как можно больше и однажды от этого чуть не слёг. Эамон тотчас отменил все дела на день и с тех пор давал Алистеру передышки. Эамон с Элиссой брали на себя некоторые дела, но есть вещи, которые король должен сделать сам. И вскоре дворяне оценили старания Алистера править мудро и справедливо, а народ стал обожать его за непринуждённость и юмор, и когда молодой король появлялся в городе переодетым, чтобы отдохнуть среди простых людей, они из уважения позволяли ему оставаться неузнанным.
Алистер собрался уже покинуть круг своих преданных слушателей, но Элисса подошла к его столику и сделала рукой знак служанке:
— Можно мне вина?
— Э? — не понял Алистер.
— Ещё по одной и к делам, — пояснила она. — Заканчивай там про свой эль.
Алистер весело рассмеялся.
— Я люблю тебя. Я это уже говорил?
— Сегодня нет.
— Какая оплошность с моей стороны! Надо исправить, — воскликнул он, тепло поцеловал супругу в щёку и увлечённо продолжил свой рассказ.
