Для Элиссы, наверное, тоже. Поэтому Фергюс, не зная, правильно ли делает, восстановил её комнату точно такой, какой помнил. Он был рад, когда сестра приехала. Она написала, что поможет ему с хозяйством, но Фергюс просто радовался, что наконец-то хоть кто-то из прежней жизни будет с ним в этом замке, более того — из его семьи. Он встретил её с улыбкой и крепкими объятиями.
Элисса медленно шла по коридорам и взволнованно оглядывалась по сторонам. Каблуки её туфель стучали по камню, шуршал подол платья, красивые волосы лоснились на солнце и колыхались от ветра с моря. Как раньше. Казалось, Элисса пыталась узнать в доме прежние черты. Она постоянно оборачивалась, заглядывала в каждый уголок, пробегала взглядом по пустым стенам, где когда-то висели картины. Слуги расступались перед ней и склоняли головы. Вот только Элисса не улыбалась им, не желала доброго дня и не спрашивала, как дела. Потому что не знала никого из этих людей. Лишь печально бродила взглядом по коридорам и комнатам.
И тут Фергюс понял, что Элисса вспоминала не прежнюю жизнь здесь. Она вспоминала ту кровавую ночь. В её глазах трагедия оживала и вновь окрашивалась огнём и кровью. Элисса не сказала об этом ни слова. Она шла по коридорам медленно и нерешительно. Потом вдруг начала идти быстрее. Перешла на бег. Фергюс окликнул её, но Элисса не оборачивалась, просто бежала куда-то. Она на бегу толкнула тяжёлую дверь и вбежала в кухню. Слуги удивлённо посмотрели на Элиссу, замерли с занесёнными над готовкой обеда руками. И здесь все лица были чужими. Элисса не посмотрела ни на кого из них, только рванула в кладовую.
Там её и нашёл Фергюс. Она сидела на полу, касаясь ладонью пола. Кровь давно смыли с камней, но где-то в трещинах кровь всё ещё была, въелась глубоко в фундамент, и останется там навеки. Элисса это чувствовала.
— Здесь… здесь я их оставила, — прошептала она и заплакала.
Они с Фергюсом долго сидели на том месте молча.
Сейчас Кусланды едва успели приехать накануне торжества. Дороги развезло, ехали медленно с большим эскортом и багажом, который нужно было тщательно охранять от всех любителей поживиться. Элисса рассказывала, что к её армии в битве за Денерим присоединились даже разбойники. В конце концов, Алистер оказался прав: Мор сблизил и объединил всех людей. Что ж, какие бы благородные чувства не проснулись у разбойников во время общей беды, сейчас они снова взялись за старое. Или это были уже другие? Фергюс не знал.
Элисса всю дорогу вышивала, и Фергюс был удивлён. Сестра бралась за иглу, только когда просила матушка, а сама больше любила меч, чем рукоделие. Наверное, ей просто наскучило сидеть в карете. Фергюс всё удивлялся, как Элисса могла сражаться отцовским мечом, если тот всегда был для неё тяжёл. Его сестра оказалась сильнее, чем он думал. К счастью, для всего Ферелдена. Теперь этот меч носил Фергюс, печатка отца на его указательном пальце. Фергюс посмотрел на руки Элиссы и заметил, насколько те изменились, насколько огрубели. На ладонях набухли большие мозоли, а на левой руке застыли уродливые шрамы, которые не смогла стереть никакая целительная магия.
— Тебе неприятно на них смотреть? — спросила Элисса. — Выглядят так ужасно?
— Любой воин был бы горд такими шрамами. Не расстраивайся сестрёнка, это знак твоих побед.
— Я вовсе не расстраиваюсь, — удивилась Элисса. — Почему ты так решил?
Её и правда не волновали уродливые отметины. Когда она рассказала, что это следы зубов архидемона, Фергюс остолбенел. Она сказала это так буднично.
— Хорошо, что я Серый Страж, иначе бы его скверна убила меня в считанные дни, а может и, часы, — и это тоже она сказала так спокойно.
Иногда Элисса подолгу смотрела в окно и о чём-то думала. Фергюс приглашал её на конные прогулки, но Элисса больше не радовалась им так, как раньше. Не смеялась так заливисто. Не в Хайевере. Лишь когда приходило письмо от Алистера, а писал он ей каждый день, она нетерпеливо хватала листок и читала. Улыбалась, порой перечитывала по нескольку раз и вскидывала бровь со словами: «Это что, была шутка?»
Фергюс понял, что её счастье больше не здесь. Не в Хайевере.
Интересно, советник Эамон передал её платок, на котором Элисса так старательно вышивала? Фергюс оценил мастерство, но уж слишком странный сестра выбрала рисунок: сыр и роза на одной тарелке. Фергюс спросил, что это значит, но Элисса загадочно улыбнулась и ответила:
— Он поймёт.
Слуги разгружали в поместье тяжёлые сундуки с приданым. Завтра его отправят во дворец. Народ Хайевера постарался на славу: самые красивые ткани, меха, украшения. Элисса всегда была их принцессой. Теперь она станет королевой всего Ферелдена. И завтра Фергюс отпустит её в эту жизнь.
*
В день свадьбы Элисса сидела в своей комнате перед зеркалом. Солнце косым столбом светило через окно позади, пылинки казались золотистыми.
