Девочка скрылась за дверью, и вскоре вошёл Фергюс в парадных для церемонии доспехах. Элисса обернулась к нему, и он замер на пороге, а потом тепло улыбнулся.
— Вот и моя красавица-сестрёнка.
— Уже пора?
— Карета почти готова, но я не за этим. Я принёс подарок.
Аметин подала ему коробочку, и Фергюс вынул изящный маленький гребень. Золотые и серебряные лавровые листочки на гребне переплетены венком, а у основания, где два крыла венка соединялись, блестели крошечные топазы и сапфиры. Голубой — под цвет глаз, синий — под цвет Дома.
— Не забывай, из какого ты рода, — сказал Фергюс и вставил гребень в причёску сестры.
Эти слова были формальностью, чьей-то старой традицией, их говорили знатные матери, отпуская дочерей в другие семьи. И всё же Элисса ответила на них:
— Не забуду.
И снова положила ладонь на грудь, где покоился материнский медальон.
Когда они вышли, повсюду был шум. Люди кричали «Героиня Ферелдена» и что-то ещё. Весь путь, пока Элисса ехала в карете, в толпу бросали монеты. Она смотрела в окно и улыбалась им, махала рукой. Это было что-то невероятное после всего, что она и они пережили за месяцы Мора. И всё же сегодня народ действительно был счастлив вместе с ней.
Элисса и Фергюс остановились перед закрытой дверью в тронный зал. За ней проведут церемонию. За ней их ждали. За ней Элиссу ждал он. Элисса в волнении крепче сжала локоть брата, за который держалась. Фергюс ободряюще похлопал её по руке.
Двери в тронный зал медленно распахнулись. Солнечный свет из окон ударил в глаза, от лёгкого сквозняка колыхнулись листья белых роз и гобелены. Под потолком с узорной балки вспорхнула голубка.
Они все были там. Все те, кого Элисса встретила на пути, с кем разделила тяготы во время долгого похода, кто помогал ей, и кому помогла она сама. Элисса сделала тихий шаг по тонкому светло-синему ковру — тому, что выткали умельцы Хайевера. Следом сделала второй. Люди смотрели на неё, знакомые и друзья улыбались. Все кланялись своей королеве.
Они тоже были там. Винн, Зевран, Лелиана, Огрен, даже Шейла. Чейз сидел рядом. Они тоже сделали поклон, но в их взглядах читалось много больше.
Фергюс шепнул ей посмотреть вперёд. Впереди перед двумя тронами и алтарём ждал Алистер, с мягкой улыбкой и тёплым взглядом смотрел на неё, и Элисса подумала, что никогда раньше не видела его таким красивым. Это смутило, и Элисса неловко улыбнулась ему исподлобья.
Слева от Алистера, заменяя его семью, стоял Эамон. И если бы кто-то решил посмотреть на него, то увидел бы, как эрл счастлив за своего воспитанника, словно отец.
Справа от Элиссы должен встать Фергюс. Когда они поднимались по ступеням к алтарю, он отпустил её руку, давая понять, что отпускает к мужу. Элисса и Алистер встали напротив, и под звон колоколов снаружи перед сотней свидетелей и взором Создателя на небесах Владычица Церкви обвенчала их, провозгласив королём и королевой Ферелдена.
*
Денерим ожил. Жизнь на отстроенных улицах текла своим чередом, по вечерам в тавернах горячел очаг, собирал вокруг себя любителей выпить и обсудить новости.
Гномы-наземники сетовали, что в Орзаммаре неспокойно. Король Харроумонт не мог навести порядок в городе из-за восстания прежних сторонников принца Белена, и события серьёзно подорвали здоровье короля. На заседаниях Ассамблеи он встретил поддержку только тех законов, которые призывали ещё больше изолировать гномий город от поверхности. А значит, в Орзаммаре останется всё по-старому.
Люди за соседним столом обсуждали, чей сосед видел долийцев, но теперь эти россказни не были похожи на сказки. После Мора о бродячем народе впервые стали отзываться почтительно. Правда только в Ферелдене и незвестно, надолго ли. Хранительница долийского клана Ланайя снискала уважение не только среди своего народа, но и среди людей. Она явила собой голос разума, и другие кланы часто обращались к ней за помощью, чтобы разрешить конфликты между эльфами и людьми.
Что же до бывших оборотней, то никто в лесу Бресилиан и его окрестностях больше не видел ни одного из них. Через несколько лет в Тедасе услышали о большой семье с родовым именем «Волки». Они стали известны как лучшие дрессировщики животных, и раз в год собирались и зажигали свечу возле фигурки, которую называли Хозяйкой Леса. Правда никто из прочих людей и эльфов не связал таинственных дрессировщиков с ферелденскими оборотнями. Оно и к лучшему.
Городским эльфам пришлось нелегко. Мор почти полностью уничтожил денеримский эльфинаж. Понадобилось много времени, чтобы его восстановить, но денеримские эльфы не падали духом. А когда новый король Ферелдена включил их старосту в свою свиту, почувствовали надежду на лучшее. Дворянство было возмущено таким жестом правителя, но король сделал вид, что не услышал. Дворянство брала на себя королева.
Шианни осталась жить в эльфинаже, честная и прямодушная, как всегда. Вскоре эльфы её саму избрали старостой, чтобы она наводила порядок среди своих и защищала интересы эльфов перед людьми. Чем она и занималась со всей присущей ей прямотой, честностью и страстью.
