– Чертов придурок! – прошептал Вонн и зажмурился, чтобы не видеть ухмылки Чибы. И тотчас увидел стоящего у его койки Андерса, белого, как простыня, со следами запекшейся крови на подбородке и на груди.
– Ты скверно выглядишь.
– Ты тоже.
– Я не могу валяться здесь! Мне надо еще кое-что сделать, – Вонн вцепился пальцами левой руки в одеяло, но не смог даже спустить ноги с койки.
– Ты многое успел сделать, – насмешливо произнес Андерс низким, скрипучим голосом. – Чертовски много. И тебя все еще тянет на подвиги? По-моему, ты натворил более чем достаточно. А все потому, что не послушал меня.
– Я слушал, – возразил Вонн. – Почему бы иначе меня угораздило сюда попасть?
Мертвый наемник улыбнулся, и кожа на его лице начала лопаться.
– Тебе не надо было высовываться, братец. И уж во всяком случае, не следовало пытаться решить все возникшие проблемы одному и чохом. Но теперь ты здорово влип, и единственное, что тебе остается, – это завернуться в простыню и следовать за мной.
– Держи карман шире! – ощерился Вонн.
– Нет, правда. Ты пользовался бэджем Герцога, и компьютер поднял тревогу, ведь парень-то в тюремном отсеке. Корабельной службе безопасности не понадобилось много времени, чтобы разобраться, кто ты на самом деле. И ничего хорошего тебя после выздоровления не ждет, можешь мне поверить. Так что брось-ка ты, парень, ломаться и ступай со мной.
– Нет, – ответил Вонн. – Где ты был, когда я звал тебя?
– Что? Ты имеешь в виду лифт? Я готовился к наплыву трупов, которые мы должны были получить, когда Бэчман и его команда отправятся на дело. Мы ожидали…
– Не смешно, – сказал Вонн. – Мне некогда с тобой болтать. Я должен еще кое-что сделать.
– Что ты задумал учудить на этот раз, братец?
– Перестань называть меня так, Андерс. Ты мертв.
– Можешь считать, что ты тоже. – Андерс улыбнулся. – Между прочим, у меня есть для тебя послание от Ли. Он просил передать тебе…
– Плевать на то, что он хотел! – оборвал его Вонн. Он отчаянно боролся с наплывами темноты и, в конце концов, ему удалось ощутить шершавость одеяла, уловить специфический запах лазарета. Фигура Андерса изогнулось, словно он смотрел на его отражение в кривом зеркале, а затем сломалась, рассыпалась на тысячу мелких блестящих осколков. Он все еще был в лазарете. На тумбочке, стоящей в изголовье кровати, лежала коробка с ампулами, оставленная медсестрой, не пожелавшей нарушать его отдых.
Вонн посмотрел на Чибу. Спасатель спал, а к его гамаку неторопливо двигался молодой человек. Он шел от койки к койке, очевидно, в поисках кого-то и, наконец, склонился над Питером. Некоторое время вглядывался в его лицо, а потом взглянул на установленный около тумбочки экран самописца, на котором фиксировались жизненные показатели пациента.
– Герцог? – окликнул его Вонн. – Какого черта ты тут делаешь?
– Морис Вонн! Ты-то мне и нужен! Я знал, что найду тебя здесь, – произнес Герцог, и тут только Вонн заметил в его руке пистолет.
«Почему-то мне не нравится его тон. А пистолет прямо-таки пугает», – растерянно подумал Вонн. Улыбаясь, он безо всякого усилия сел на койке и приподнял правую, перевязанную руку, левой.
– Гляди-ка, я нагнал тебя. Ксеггов самопал здорово попортил мне руку. А ты что здесь делаешь? И для чего тебе пистолет? Ты ведь, кажется, не любишь играть в войну?
Глаза Герцога подозрительно сузились.
– Что, ты говоришь, с тобой произошло?
– Назовем это несчастным случаем. А не скажешь ли ты мне…
– Нет, погоди, – Герцог двинулся к Вонну крадущимся шагом. – Расскажи лучше ты мне, во что тебя угораздило вляпаться? Я, честно говоря, не очень-то и удивился, узнав, что ты проник в лазарет. И все же хотелось бы услышать твою версию событий.
– Да ты ведь, наверное, знаешь уже об антиарколианском заговоре, – сказал Вонн. – Случайно я оказался в него вовлеченным, но, когда разобрался что к чему, сделал все возможное, чтобы помешать этой затее…
– Ясно. Что-то подобное я и предполагал, – отозвался Герцог, явно пропустивший слова Вонна мимо ушей.
– Я рад, что у тебя сложилось обо мне верное представление. А теперь слушай. Герцог, ты должен помочь мне выбраться отсюда. Здесь становится неуютно, и если мы не закончим одно начатое мной дельце, станет еще хуже…
– Ты прав, – зловеще пробормотал Герцог. – Кое-кому здесь станет очень плохо. И произойдет это очень скоро.
Он оттянул затвор пистолета.
– Черт возьми, Герцог, что с тобой происходит? С ума ты сошел, что ли? Что ты делаешь? – глаза Вонна расширились. – Нет, ты не сделаешь этого!
– Сделаю, – сказал Герцог. – Да еще как сделаю! – Он сунул пистолет в лицо Вонна. – Ты убил Дикса. То, что я услышал от тебя, прекрасно увязывается с тем, что рассказывал мне Вильям.
– Вильям? – спросил ничего не понимающий Вонн.
