– Коня бы отобрали, а самого к штрафным работам на первый раз приставили, – произнёс молчавший до этого Копорский. – А на второй раз бы выпороли – и в обоз. Вроде и мы, и казаки – конница, а вот предназначение у нас разное. Казачья – иррегулярная, создана для лёгкого наскока на неприятеля, для преследования его, и для дозорной службы, с необременительными затратами государству и со своей вольницей. У нас же – драгунская, предназначена для удара по боевым порядкам противника и для стрелковой поддержки своей пехоты в бою, со строгими и сложными построениями и манёврами, с единообразием в службе, характерным для всякого регулярного войска. Всем хороши наши казаки, только вот стойкости у них не хватает. Это как скифы: налетели с гиканьем и свистом, посекли паникующих, а чуть организованное сопротивление встретили – отстрелялись и откатились в степь.
Полк, гоня с собой большой табун, шёл ходко, преодолевая по пятьдесят-шестьдесят вёрст за сутки. Пройдя земли Войска Донского, остановились на днёвку в Мариуполе[6]. Город был грязный, имеющий только лишь в центре несколько каменных зданий. С Азовского моря дул сырой, пронизывающий ветер, нагнавший вскоре дождевые тучи. Заморосило, и Иловайский ещё затемно погнал полк по степной дороге.
– Рано оттепель нынче пришла, – хмурясь, ворчали бывалые казаки. – Эдак ежели большие дожди зарядят, то не езда, а сплошная му́ка будет. Бывает такое изредка, так лучше в это время дома под крышей сидеть, чем под дождём мокнуть. Неделя тепла с таким дождём постоит, и вся степь раскиснет, конь копыто из грязи устанет вытаскивать.
Прошли сотню вёрст по Екатеринославской губернии и встали на отдых в ногайском ауле Киз-Яр[7], располагавшемся на впадающей в азовский лиман реке. И кони, и люди устали, радовало только лишь то, что направление ветра сменилось и он теперь дул из глубины степей в сторону моря.
– Ну, добре. Скоро путь затвердеет, и как по ноябрьской, по «костеровской»[8] дорожке пойдём, – судачили станичники. – Так-то оно даже и лучше, такая крепкая дорога обычно долго стоит.
Действительно, после днёвки в ауле идти стало не в пример удобнее, и повеселевшие сотни с гиканьем и свистом нет-нет да и пускали коней в галоп.
– Хоро-ош! Хватит! – осаживали самых горячих казаков седобородые дядьки. – Не горячи коня, а то вон какой «северняк» дует! Враз просквозит! Не любит конь такое!
Вскоре пошли по Таврической губернии. По левую сторону оставался Крым, и с каждой пройденной верстой полк всё ближе подходил к Днепру и стоящему на нём Херсону. Лёд около этого города вскрывался всегда в разное время. Изредка, в особо тёплые зимы, случалось, что река и вовсе даже не надевала здесь на себя ледяной панцирь. Влияло то, что море было совсем рядом. Но на этот раз повезло: у старинной переправы возле больших островов стояла цепочка забитых шестов, по которым и следовало ориентироваться при переходе на правый берег.
– Всем спешиться! – скомандовал Иловайский. – Идём по льду растянутыми сотнями. Вьючные на длинных поводьях. Табун гоним в самом конце. Пошли с Богом помалу!
Одна за другой спускались сотня за сотней на лёд, и спешенные казаки осторожно вели коней на противоположный берег. Уже в глубоких сумерках переправлялся и табун. Лошади без всадников шли осторожно, чувствуя под ногами опасность.
Херсон активно строился. К 1810 году, согласно утверждённому ещё Екатериной Великой градостроительному плану, здесь уже было более двух десятков чётко размеченных улиц, располагалось своё адмиралтейство с большими корабельными верфями, монетный двор, крепость, несколько площадей и дворцов. Работал первый в Новороссии литейный пушечный завод и более десятка крупных мануфактур.
– Размещаемся в западной слободе, в старых казармах конных пикинёров, – скомандовал Иловайский. – Два дня вам, станичники, чтобы отдохнуть, не более. Пока дорожка в степи хорошая, нужно идти.
В сторону Южного Буга ускакал дозор, чтобы проверить переправу. Так же как только недавно по Днепру, вскоре переходили сторожко и эту большую реку. До Бессарабии оставалось всего три сотни вёрст.
В Бендерах от коменданта крепости, прикрывающей главную переправу через Днестр, были получены сведения о расположении подразделений русских войск в Молдавии и Валахии.
– Граф Ланжерон со своим корпусом расположился в Яссах, – рассказывал представляющимся офицерам майор. – Корпус генерала Эссена стоит в Бырладе, генерала Платова – в Рымнике, а Засса – в Бухаресте. Ваш полк, господин штабс-капитан, буквально неделю назад проследовал из мест своего зимнего квартирования в сторону Гирсово, – сообщил он Копорскому. – Как раз там по приказу нашего нового командующего и сосредотачивается пятый корпус армии под командованием графа Каменского Николая Михайловича.
– Нового командующего?! – переспросил удивлённо Иловайский. – Так ведь уже целый год, как Пётр Иванович Багратион в главнокомандующих состоит? Или мы чего-то не знаем?
