– Да, небось, тоже, что и мы на ужин, – предположил подползший Лёнька. – В одном ведь селе с нами были. Только мы на обмен и за серебро всё брали, а они властью хозяйской. Иванович, всё равно ведь на наш берег рано или поздно полезут. Шуганём мы их, конечно, но долго ведь его не удержим. Я вот что сказать хочу, вы нас потом с Рябым, со Стёпкой, тут оставьте, а сами вслед Чанову отскакивайте. У нас кони резвые, мы попалим с бережка маленько, покажем, что оборону держим, и за вами потом отскочим.
– Посмотрим, – произнёс Тимофей. – Сейчас слово за турками, как они себя поведут. Ты, главное, Лёня, из штуцера не спеши стрелять, выбери самую важную цель и только тогда спускай курок.
– Не волнуйся, Иванович. Лишь бы она была, эта цель, а уж я постараюсь.
Прошло совсем немного времени, и сидевшие на противоположном берегу турки встрепенулись.
– Едут, – выдохнул Клушин. – Вот они, вашбродь.
– Вижу, – процедил, разглядывая показавшийся конный отряд, Гончаров. – Сотня, а скорее всего, и больше, и все всадники, как и говорил Смирнов, одвуконь идут.
Один из дозорных поспешил навстречу подъезжавшему отряду, а остальные его воины, заскочив на коней, застыли в ожидании команды.
– Вот он где, самый старший, Лёня. – Гончаров протянул руку, указывая на всадника в белой чалме. – Видишь, какой важный. А вокруг него, похоже, охранный десяток. Так что непростая цель.
– Ничего, авось откроется, – пробормотал, устраивая поудобнее штуцер, Блохин. – Как только вы залпом ударите, и я следом стрельну.
Как видно доложившись начальству и получив от него нагоняй, десятник дозора с грозными криками подскочил к своим людям, и они разом ринулись в реку.
– Понеслось, – пробормотал Тимофей, прижимая приклад к плечу.
Соскочив со своих коней у глубины, дозорные дальше плыли, держась за сёдла, а всадники из основного отряда в это время с гомоном подъехали на водопой.
– Ждём, ждём, – цедил, держа в прицеле голову ближайшего турка, Гончаров. Конь достал копытами дно, и всадник заскочил в седло. Практически весь дозорный десяток уже преодолел середину реки. Ещё немного, ещё чуть-чуть. – Пора! Внимание! Пли! – И Тимофей потянул спусковой крючок.
Четырнадцать ружейных выстрелов громыхнули раскатистым залпом, выбивая в упор практически всех дозорных. Секундная пауза – и вслед им ударил винтовальный ствол. Опешившие от неожиданности сипахи из основного отряда метались по берегу. Один из уцелевших дозорных развернулся и бросился к ним, второй же, настёгивая коня, вылетел из реки в сторону тех кустов, где сидели драгуны.
– Куда-а?! – гаркнул Гончаров, выхватывая пистоль из кобуры.
– Бам! – хлопнул его выстрел.
– Бам! – разрядил пистоль кто-то из драгун, и всадник слетел на прибрежный песок.
Подняв ружьё, Гончаров начал перезарядку. Шагах в семидесяти, на противоположном берегу, сипахи начали приходить в себя, и хлопнуло несколько выстрелов. Им в ответ ударили россыпью успевшие перезарядиться драгуны. Вот и у Тимофея шомпол вбил пулю до порохового заряда, и он, отщёлкнув курок, совместил мушку с целиком.
Выстрел!
Удар приклада в плечо.
Патрон к зубам.
Скусить.
Порох на полку.
В ствол.
Пуля.
Курок.
Выстрел!
Теряя людей, отряд сипахов нёсся прочь, туда, где были густые заросли.
Выпалив, Тимофей огляделся. Драгуны били неприятелю вслед и спешили поскорее перезарядиться, но целей на противоположном берегу для них уже не было.
– Все целы?! – крикнул Гончаров, вытаскивая новый патрон из лядунки.
– Целы! Целы! – послышалось из кустов. – Турки наобум, в спешке, вашбродь, стреляли. Пули высоко свистели.
– А я три успел выпустить! И я три! И я! – слышалось из зарослей.
– Одну-у, – проворчал, доколачивая молотком новую пулю в ствол, Блохин. – Зато цель жирная. Сбил я его, вашбродь, того турка в чалме.
– Видел, – произнёс Тимофей.
– Бам! Бам! Бам! – ударили выстрелы из зарослей на противоположном берегу, и пули неприятеля начали сбивать ветки с деревьев. Видно желая прикрыться этим огнём, на берег выскочило несколько десятков всадников. Пока большая часть их палила из карабинов и пистолей, остальные подхватили тело командира, и весь отряд, теряя людей от огня драгун, ускакал снова в кусты.
– Старшо-ого забрали, – произнёс, перезаряжаясь, Клушин. – Зато с полдюжины опять потеряли.
– Степанович, за лихачёвским ружьём сбегай и лядункой, – приказал Тимофей. – И пистоли его захвати, они к Янтарю приторочены. Братцы! – крикнул он. – Слушай меня! Стреляем россыпью по тем кустам, где турки укрылись, как можно бойчее. Минут десять ведём огонь и потом, как я скомандую, отходим. Унтер-офицер Блохин и драгун Ярыгин нас немного прикроют и потом догонят. Всё понятно?!
– Поня-ятно! – донёсся гул голосов.
– Тогда огонь! – рявкнул прапорщик и выпалил в тот куст, за которым только что мелькнула голова.
Вскоре с оружием убитого подбежал Клушин.
– Лёньке его отдай, Степанович, – приказал Гончаров. – Ему из штуцера никак быстро не получится стрелять. И лядунку с патронами оставь.
