– Так дела не делаются, – объяснил лейтенант. – Отдел Эритреи был создан сразу, как только ООН признала Эритрею. И отделу утвердили финансирование. А ликвидация старого отдела зависла, и там тоже сохраняется финансирование…
– А, теперь ясно! Ну, я дура! Все элементарно, как мисо-суп…
– Ты просто раньше не сталкивалась с военной бухгалтерией, а это такая… Да, сэр! Я слушаю… Вы сказали: «денег»?… Э… Нет, сэр. Вообще, ни цента. Нас ведь сбили на боевом задании, а мой бумажник остался на «Фаррагуте». И наличные, и кредитные карточки… Как вы сказали, сэр? В отпуск?.. Wow! Cool! В смысле, спасибо, сэр!.. Да, сейчас спрошу… Лайка, а тут есть офис какого-нибудь банка?
– Нет, конечно, – ответила она, – На фиг он нам тут нужен?
– Она говорит: нет, сэр. Вообще нет… Сейчас спрошу… Лайка, а как тут проводятся денежные расчеты? В смысле, если нет наличных?
– Обыкновенно, через интернет, по «Трансполярной платежной системе».
– Ясно… Сэр, они включены в ту платежную систему, которая в Гренландии, Новой Зеландии, и ещё где-то… Ясно, сэр. Никаких проблем, я выкручусь! Спасибо сэр!
Бенитес щелкнул кнопку «OFF» и протянул мобайл Балалайке.
– Спасибо! Ты меня здорово выручила. Но у меня маленькая проблема с деньгами…
– У тебя большая жопа с деньгами, – уточнила она. – Ни один американский банк не выполнит никакую транзакцию, запрошенную с манчжурского узла интернет.
– Адмирал обещал в течение суток открыть мне эккаунт в «Трансполярной» и бросить денег. Выручишь меня до завтрашнего вечера?
– Конечно, выручу. Мы ведь друзья, так?
– Точно! – Бенитес подмигнул ей. – А ещё есть отличная новость: я в отпуске! Полтора месяца, представляешь? Потому, что я оказался приравнен к раненому в ходе боевых действий. Мне, потом, возможно, дадут «Пурпурное сердце», но отпуск дали сразу.
– Позитивно! – Согласилась она. – А где ты собираешься отдыхать?
– Ну… Адмирал сказал «Катись или домой, в Хило-Гавайи, или в Калифорнию, или на Аляску, только подальше от Японии и Китая». Я хочу сначала заехать домой, к маме. Понимаешь, она чертовски перенервничала…
– ещё бы! – Балалайка понимающе кивнула. – А куда потом?
– Я ещё не придумал, но… Слушай, мы бы могли вместе полететь в Хило, если ты не против, и если ты здесь не слишком занята. По-моему, хорошая идея, а?
– У меня нет американской визы, – ответила она, – и не будет, пока война не кончится.
– Чёрт! Это проблема…
– Ну, – сказала она. – Если ты думаешь, что это действительно хорошая идея, то можно полететь на атолл Джонстон. Это рядом с Гавайями, но уже в Меганезии, в их округе Северные Лайн. Никаких проблем с моей отстутствующей североамерикнской визой.
– Атолл Джонстон? – Переспросил он, – Wow! Годится! Но мне надо заглянуть к маме.
– Ты это уже говорил, – напомнила она. – Тут все просто. Отсюда мы дешево летим на восток, на Минамитори, оттуда на Северные Маршалловы острова, оттуда ты летишь сначала к маме, а я сразу на Джонстон. Начну там пить пиво за твой счет. А ты потом прилетишь. Я думаю, из Хило-Гавайи на атолл Джонстон что-нибудь летает…
– Меганезийские этажерки, – перебил он. – Я на них летал, это нормально. Я только не понял про первую часть маршрута, которая до Бикини.
Есано Балалайка небрежно махнула ладошкой.
– Я тебе завтра, на свежую голову все покажу на схеме «Zin Chao Do». Это наша авиа-ассоциация. А сейчас пошли уже нормально поедим и выпьем. У нас, между прочим, сегодня антивоенная фиеста. Тебе не запрещается участвовать в таких вещах?
– Нет, я же в отпуске. А почему фиеста именно сегодня? Не в честь меня, надеюсь?
– Это в честь великого капитана Наигами Тору, – сказала она. – Пошли, познакомлю.
Великий капитан оказался обыкновенным японским парнем, лет 25. Он был одет в невероятно-широкие сине-красные шаровары и почему-то в черный в белый горошек галстук-бабочку. В правой руке Наигами держал жестянку пива «Guinness», а в левой – зажженную сигарету… В данный момент какая-то девчонка чмокнула Наигами в щеку, оставив темно-фиолетовый отпечаток готичной губной помады, и напялила на голову великого капитана изрядно помятую ковбойскую шляпу.
– Блин!!! Дайте покурить спокойно!!! – Возмутился он.
– Привет, Тору, – сказала Балалайка, – знакомься, это Тринидад Бенитес, гаваец.
– Чёрт! – Наигами протянул руку американскому лейтенанту. – Я про тебя слышал по радио! Говорят, ты в открытом море сделал яхту из обломков самолета. Это круто!
– Ну, не яхту, – ответил Бенитес, пожимая руку великого капитана, – а так, маленький парусник, но 20 миль за ночь я прошел. А ты чем отличился, что в честь тебя банкет?
– Я спас своего помощника, себя и ещё сорок парней от самурайской мобилизации!
– Вы угнали корабль и смылись? – Предположил американец.
– Нельзя сказать, что мы его угнали. Я официальный капитан этого малого рейсового парома на подводных крыльях. И ещё двое в экипаже. А остальные парни и девчонки честно купили в кассе билеты на первый утренний рейс Вакаяма – Осака. Все билеты раскуплены! Аншлаг! Потом пассажиры единогласно решили идти не в Осаку, а на Окинатори. Я, конечно, согласился. Япония – демократическая страна, верно?
