Соленый ветер Сардинии, пропитанный терпким дыханием горных трав, дерзко врывался в распахнутое окно старинной каменной виллы. Франческо Чезаре Казул Гоннарио Комита де Лакон-Гунале, прищурившись, наблюдал, как в лабиринте узких улочек Кальяри, словно тени, мелькали чужие лица в черкесках. Осы. Как они проникли сюда? Никто не знал ответа. Просто однажды, пробудившись на рассвете, сарды увидели: генуэзцев сменили осы – молчаливые, с пронзительно холодными глазами, в которых сквозило недоверие к каждому островитянину. Они расползлись по городу, словно ядовитый плющ, обвили Марину, Стампаче и Вилланову, сосредоточившись в самом сердце Кальяри. В спертом воздухе клубилась невысказанная тревога, предчувствие беды. Старики, сгорбившись, шептали древние пророчества, о нашествиях с востока, о знамениях судьбы. Молодежь, охваченная безумным страхом, бежала прочь, и никто не пытался их остановить. Осы не грабили, не убивали, не проливали кровь. Они просто были. Занимали опустевшие дома, неподвижно вглядывались в морскую даль, разжигали костры, чьи зловещие отблески плясали на стенах по ночам. Странные ритуалы, дикие, чуждые песни эхом прокатывались над островом, повергая в трепет. Не захват, не война, а странное, зловещее присутствие. Присутствие, изменившее саму суть жизни. Присутствие, которое невозможно было объяснить словами, лишь нутром ощутить леденящий ужас.
Сардиния замерла в томительном ожидании. Чего ждут осетины, эти незваные гости? Чего бояться сардам, обреченным обитателям острова? Остров, давно ставший пешкой в жестокой игре сильных мира сего, покорно склонил голову. Византийцы, пизанцы, генуэзцы, теперь осы… Разница, по большому счету, невелика. Лишь новая глава в бесконечной сардинской трагедии.
Граф де Лакон-Гунале, ощущал себя последним осколком былого величия. В свои шестьдесят с небольшим он сохранил горделивую осанку, но впалые щеки и потухший взгляд выдавали глубокую усталость. Он помнил времена, когда его род ведущий свою историю от самих юдексов[xi1] , правил своей землей, не оглядываясь на пришельцев. Граф прекрасно понимал, что остров расположенный на оживлённом морском торговом пути между итальянскими городами-государствами и арабской Африкой. Станет разменной картой в играх сильных мира сего и у его народа нет ни возможности, ни сил чтобы противостоять внешней агрессии. Поэтому придётся выбрать сторону в этом конфликте иначе его род рискует остаться без всего. Он поднял со стола старый медный кубок, наполненный густым красным вином Каннонау, и сделал долгий глоток. Крепкий напиток обжег горло, но не принес желанного забвения. Мысли, словно назойливые мухи, кружили вокруг одной и той же темы: что делать? Как спасти остатки достоинства сардов?
Знающие люди поговаривали, что за осами стоит сам византийский басилевс, а это делало их, по мнению графа и большинства его знакомых, предпочтительнее пизанцев и генуэзцев.
