Золтан и Арсен переглянулись. Такой прием был неожиданным, но приятным. Они последовали за волотчанином, оставив князя у ворот. В голове Золтана роились мысли. Он понимал, что князь не так прост, как кажется. За его неспешностью и гостеприимством скрывается острый ум и твердая воля. Предстоящие переговоры будут непростыми. Пока они шли по улицам Волоти, Золтан внимательно осматривался. Город жил своей жизнью, шумной и многообразной. Торговцы зазывали покупателей, ремесленники работали в своих мастерских, дети играли на улицах. Несмотря на кажущуюся простоту, в воздухе чувствовалась сила и уверенность, чего так не хватало его родине.
Владения Хорезмшахов раскинулись от зыбких берегов Аральского моря и низовьев Сырдарьи до сумрачных гор Загроса, объяли Дженд, Мангышлак, сердце Хорезма, благодатный Хорасан и Персидский Ирак. В этом пестром государстве, где народы, словно ингредиенты в огромном салате, теснились бок о бок, но не смешивались, Низам видел не процветание, а предвестие бури. Его усилия, направленные на то, чтобы сплотить разрозненные племена в единый народ, разбивались о непреклонную волю Туркан-хатын, словно хрупкий челн о скалы. Казалось, ей доставляло дьявольское наслаждение рушить то, что Низам годами воздвигал с таким трудом.
Доведенный до отчаяния, визирь молил султана об отставке, просил назначить на свой пост того, кто окажется достойнее. Ала ад-Дин Текеш, вместо гнева, осыпал своего верного слугу знаками отличия. Ему преподнесли регалии великого визиря, облачив в одежды, достойные царя: белоснежный тюрбан, низанный золотом, шелковый халат, искрящийся золотыми нитями, тунику с подкладкой цвета запекшейся крови, саблю из дамасской стали, рукоять которой усыпана самоцветами. В довершение ко всему, ему даровали чистокровного арабского скакуна, масти рыжего золота, с седлом и сбруей, что слепили глаза чеканным золотом и жемчугом. В качестве нового местопребывания султан предоставил Низам Харави одну из своих резиденций в столице.
Воодушевлённый поддержкой, визирь с новой силой принялся отстаивать свою позицию. Земли, отнятые у тайных врагов и явных недоброжелателей – «ярлыкли-мульк», – щедрой рукой раздавались верным, испытанным и заслуженным феодалам. Тем самым он не только избавлялся от наиболее опасных и влиятельных смутьянов, но и закладывал прочный фундамент для грядущих свершений и реформ. В его распоряжении теперь была преданная знать, сплоченная единством веры и убеждений, а также растущее профессиональное войско, готовое в любой момент встать на защиту его начинаний.
Однако, Туркан-хатын не собиралась сдаваться. Она видела в усилении Низама прямую угрозу своей власти и влиянию, и плела свои интриги с удвоенной энергией. Её агенты, словно тени, проникали во все уголки дворца, распространяя слухи и сплетни, подрывая авторитет визиря в глазах султана и знати. Она умело играла на противоречиях между различными племенами и группировками, сея вражду и раздор.
Понимая, что открытое противостояние с Туркан-хатын может привести к непредсказуемым последствиям, Низам действовал осторожно и расчетливо. Он старался не давать ей поводов для прямых обвинений, избегал резких выпадов и публичных конфликтов. Вместо этого, он сосредоточился на укреплении своих позиций, заручаясь поддержкой влиятельных союзников и создавая разветвленную сеть лояльных ему людей.
Он знал, что победить Туркан-хатын можно только одним способом – доказать султану, что его реформы приносят пользу государству, что его усилия направлены на укрепление власти Ала ад-Дина Текеша и процветание Хорезма. Поэтому, Низам с утроенной энергией взялся за дело, проводя реформы в армии, финансах и управлении. Он привлекал к себе талантливых и образованных людей, невзирая на их происхождение и вероисповедание, и создавал условия для их профессионального роста. Таким образом он стал лидером оппозиции, направленной против старшей жены султана.
