Мария с нежностью наблюдала, как крошечная Василиса, забавно пыхтя, осваивала мир на четвереньках. Когда-то, услышав от Юрия обещание избавить её от всех забот, дабы она могла всецело посвятить себя дочери, она вспыхнула негодованием. Веками в византийских аристократических семьях воспитание детей доверяли специально обученным людям: от кормилиц и нянек до учителей всевозможных искусств и наук. Но Юрий, с мудрой простотой, объяснил: если не вложить душу в воспитание ребенка, не показать личным примером разницу между добром и злом, а переложить эту ответственность на плечи наемных слуг, то какой ответной любви можно ожидать в будущем?
Они с Ириной тогда задумались над словами мужа и… согласились. Исходя из этого Ирина решила не рожать так как у неё было куча дел, и Юрий согласился дать ей отсрочку на год.
Теперь, глядя на сосредоточенное личико Василисы, она понимала правоту мужа. Никакая наемная душа не сможет передать ребенку ту безусловную любовь и принятие, которые может дать только мать. С рождением Василисы мир Марии перевернулся. Забота о дочери стала не бременем, а источником неиссякаемой радости. Она часами могла наблюдать за тем, как малышка изучает свои ручки, как смешно морщит носик, когда чувствует новый вкус, как тянется к ней, издавая нежные звуки. Юрий оказался прав. Никакие богатства и слуги не заменят материнского тепла и внимания. Мария поняла, что самое важное в жизни – это не светские рауты и драгоценности, а возможность видеть, как растет и развивается её дочь, как формируется её личность.
Юрий и Ирина часто посещали Марию с Василисой. Ирина, хоть и откладывала собственное материнство, не могла скрыть умиления, глядя на племянницу. Она приносила Василисе забавные игрушки, читала ей стишки и с удовольствием помогала Марии в уходе за малышкой. Юрий же, наблюдая за тем, как преобразилась Мария, светился от гордости. Он видел, что его слова не прошли даром, что Мария нашла свое истинное призвание в материнстве.
Василиса росла любознательным и общительным ребёнком. Она обожала слушать сказки, которые рассказывала ей Мария, с удовольствием рисовала и лепила из глины. Мария старалась поддерживать все начинания дочери, поощряла ее творческие порывы и помогала раскрыть таланты.
Ирина, видя, какое счастье материнство приносит Марии, все чаще задумывалась о том, чтобы самой стать матерью. Год отсрочки пролетел незаметно, и она стала все больше склоняться к тому, чтобы подарить Юрию наследника. Она видела, как
Василиса стала не просто дочерью, а невидимой нитью, скрепляющей их семью, наполняя каждый день новым, доселе неведомым смыслом.
В одну из ночей, после страстного танца тел, Ирина, нежно прильнув к мужу, прошептала ему на ухо сокровенное:
— Я готова, любимый. Только дай мне немного времени, чтобы мои верные помощники подхватили бразды правления. Не хочу, чтобы дело всей моей жизни рухнуло без присмотра. Да и Василисе нужно немного подрасти, чтобы Мария могла регулярно делить с тобой ночи. Иначе приведешь еще одну жену, а мы, знаешь ли, делиться не любим, — промурлыкала она и, не давая ему опомниться, впилась в его губы жадным поцелуем, лишая всякой возможности возразить.
Разведка, недавно созданная с нуля Ингвардом Суровым, а потом и другие источники, в частности некоторые князья, коим Всеволод стал поперёк горла, донесли до Юрия тревожную весть: владимирский князь замыслил покончить с внезапно возникшим племянником раз и навсегда. Суздальское княжество, конечно, могло отразить натиск дяди, но Юрий, чуя удачу, решил не упускать шанс. Он задумал навсегда отбить у Всеволода охоту к войне, а заодно и границы расширить, да логистику улучшить. Взор Юрия упал на Ростов и Юрий-Польский, как на ключи к снабжению недавно основанных на Волге Кинешмы и Солдоги. На севере привлекали Галич и Великий Устюг. Движение на север казалось Юрию приоритетным по многим причинам, в том числе и предполагаемому нашествию монгол. Если все его усилия будут неудачными и княжество не устоит, именно север должен стать началом новой Руси. Потому в путь князь собирался основательно и караван за Юрием тянулся великий. Не только воины, но и переселенцы, бегущие от горькой доли. Выкуп из рабства, что прежде рекой полноводной лился, ныне в тонкий ручеек превратился, но все ж каждый месяц сотня русичей да славян на волю выходила. А тут еще и полабские славяне, что берега Эльбы покидали, валом повалили, не семьями уж – родами целыми шли. Переселенцев одних под тысячу набралось. Из дружины своей Юрий три сотни егерей отобрал, да на корабли посадил, чтоб зорко следили. Там же и расчеты «Градов» с ракетчиками разместились. По берегу ладьи сопровождали тысяча димахов Адила, тысяча торков под началом княжича Золтана и тысяча молодых половцев, под командованием Юриного дядича (сын брата матери) Арсена.
