Если бы мы следовали идеям Генри Джорджа, то он мог бы владеть землей в соответствии с его способностями. Джордж также верит в национализацию, но, согласно его системе, между крестьянами не может быть равенства.
До войны положение крестьянина было хуже. Сейчас у него повысился уровень жизни, увеличилась потребительская способность. Однако крестьянин неудовлетворен своим уровнем жизни, особенно одеждой, хотя он намного выше, чем до войны. Но мы должны улучшить его положение. Именно в связи с этим вопросом возникают все проблемы в нашей партии.
– Стало ли лучше его общее техническое оснащение?
В некоторых регионах хуже, в других лучше. Например, в Поволжье – хуже, главным образом из-за голода.
– Как вы поступаете с неумелым крестьянином? Скажем, человек родился на ферме, но он совершенно не приспособлен для работы в сельском хозяйстве.
Он должен проявить инициативу и уйти из села. Но в деревнях крестьянская молодежь и так стремится покинуть фермы и уйти на фабрики. Их опекает организация молодых коммунистов.
– А если это умелый крестьянин? Помогает ли правительство удерживать его на земле? С другой стороны, если фабричный рабочий лучше чувствует себя на земле, оно попытается отправить его туда?
Человека никто не направляет. Первое время проводилась такая политика, что каждый сам мог обратиться в земельное ведомство со своими личными проблемами, но теперь этими вопросами занимается Организация коммунистической молодежи. В Наркомате просвещения есть школы для молодых крестьян, в которых готовят социальных работников для деревень. Есть фабричные училища для подготовки промышленных рабочих, и человек может, если захочет, перевестись в сельскохозяйственное училище.
– Можно ли сравнить положение русского крестьянина и крестьянина Западной Европы?
Наш крестьянин и крестьянин в Западной Европе – это совершенно разные типы. Тот, кого мы называем крестьянином, и тот, кого называют крестьянином в Западной Европе, – это два совершенно разных человека. Во время поездки в Германию я знакомился с работой крестьянской школы в Кенигсберге – и увидел молодых людей в униформе. Я спросил, кто они такие, и они ответили, что крестьяне. Они платят по 100 марок в год за обучение и по 300 марок за то, что живут в частных домах. У нас даже у самых богатых таких денег нет. В данном случае это совершенно несопоставимые величины. Наш крестьянин – это мелкий предприниматель. Но мы очень сильно помогаем крестьянину-бедняку. Ко мне сейчас приходил крестьянин из моего района, у которого в свое время не было ни сапог, ни самовара, никакой мануфактуры. В деревне не было ни школы, ни больницы, ни кооператива. Сейчас все это есть.
– Охватываете ли вы новым образованием и с новым оборудованием всех крестьян, крестьян всех национальностей?
Да, все, даже самые маленькие народности с низким уровнем культуры охвачены через партийные, профсоюзные органы, кооперативы, радио. Например, сегодня утром произошел такой случай. Необразованные люди из Казахстанской Республики прислали ко мне делегацию из 15 человек. Эти люди кочуют, переезжают с места на место со своими стадами. Но теперь они постепенно переходят к оседлости, и сегодня они пришли ко мне с просьбой дать им трактора – не лошадей, а сразу трактора! И не один трактор, а много. Они разговаривали со мной через переводчика, так как даже не знают русского языка.
– Ваше ведомство существует на поступления от крестьян или, насколько я понял по остальным департаментам,
