Вечером мы отправились в Государственный цирк. Это стационарное здание с ярусами кресел, окружающими арену, и очень высоким потолком – примерно в половину высоты старого здания Madison Square в Н.-Й. Программа меняется еженедельно, руководство цирка заключает контракты с гастролирующими труппами, большинство из которых – иностранные. Государственный цирк находится в ведении Департамента образования и его подразделения, отвечающего за театры.
Зарплата русских артистов ограничена примерно 10 рублями в день; если артисты иностранные, то их выступления можно оплачивать по иностранным ставкам – так, собственно говоря, и делается. Меня посетила одна интересная мысль. Если у актера российского цирка появляется хорошая сценическая идея, а он получает только 10 рублей в день, то где он может взять деньги, чтобы реализовать эту идею? На эту мысль меня навел уникальный номер, который назывался «американским аттракционом», хотя в действительности он был итальянским. А причина, по которой его назвали американским, заключалась в том, что американцы, несмотря на то, что они отметились здесь войной, по-прежнему популярны в России, а итальянцы – нет. Так или иначе, «американский аттракцион» состоял из огромной пушки – скорее всего, сделанной из папье-маше. Молодой человек, одетый, как авиатор, вылетал из нее высоко в воздух и попадал в сетку футах в 75 (около 23 м. Ред.) от земли. Мне номер понравился. Предположим, сказал я себе, у русского циркового актера появилась идея такого номера. Откуда он возьмет на это деньги? В конце концов я решил прояснить этот вопрос, и оказалось, что он должен обраться в местный Совет своего города или своей области. Если идея будет одобрена, то есть там посчитают, что она хороша для русского народа, то местный Совет либо сам ее профинансирует, либо попросит это сделать государство. Вот так примерно делаются дела в сегодняшней России…
Но вернемся в цирк: билеты на наши места (лучшие, в ложе у арены) стоили по 3,5 рубля.
Программа была отличной, ни одного плохого номера. Всего было около десятка номеров – и три антракта, во время которых зрители шли в буфет, пили чай и пиво, ели бутерброды и яблоки. Публика была более «пролетарской» и грубой, нежели обычная русская театральная публика. Тем не менее были чудесные акробаты, жонглеры, всадники, дрессированные лошади, два очень смешных клоуна, один карлик и в завершение, как кульминация, так называемый американский аттракцион. На большом грузовике вывезли огромную пушку; потребовалось некоторое время, чтобы подготовиться к действию, поставить пушку под прямым углом и т. д. Все это время некоторые зрители просидели, зажав ладонями уши. Но выстрел не был громким – думаю, всю работу сделали пружины.
И еще одну вещь я заметил – русским нравились те же глупые клоунские шутки, которые заставляют хохотать американских зрителей. Смех был громким, аплодисменты – бурными.
Несмотря на то что русский цирк отличался от моих детских воспоминаний о представлении передвижного цирка, которое давалось в шатре, атмосфера была очень схожей, и запахи пыли и пота лошадей, скачущих по арене, напоминали об американском цирке.
Затем мы вернулись в отель, и я крепко уснул в доставшемся мне огромном и диковинном номере.
28 нояб. 1927 года. понедельник. Ленинград. Hotel Europe
