Этот вопрос ставит перед нами современный капитализм. Если у нас случатся еще две или три мировых войны, то мы исчезнем, и есть только одна сила, которая спасет мир, – диктатура пролетариата.
– Я должен объяснить, что не против советской системы, и я приехал сюда посмотреть, может ли она работать. Вопрос: должен ли сильный разум управлять слабым?
А, это вопрос об интеллектуальной аристократии… Чтобы ответить, я расскажу о том, как будет выглядеть реальное коммунистическое общество будущего, а потом вернусь к вашему вопросу
– Но, может быть, насчет сильного и слабого разума разберемся прямо сейчас?
Если нам нужен совет статистика, то мы идем к хорошему статистику Если вам нужен врач, то вы обращаетесь к хорошему врачу и следуете его советам. Невозможно, чтобы все люди имели одинаковые носы, глаза и у всех было одинаковое количество мозгов.
– Да, вы правы, есть несколько больших умов и много-много маленьких.
Но если мы посмотрим на нынешнее капиталистическое общество, то увидим, что в нем существует интеллектуальный стандарт, есть монополия на образование, и нужно закончить высшее учебнее заведение, университет, чтобы…
– Нет, это не так.
Это факт, что в капиталистическом обществе пролетариат угнетается в культурном отношении, но если вы сравните мозг представителя угнетенного класса с мозгом капиталиста, то обнаружите, что между ними нет никакой разницы.
– Откуда у вас такая статистика?
Из научных источников.
– Можете ли вы назвать человека великого ума, вышедшего из пролетариата?
Статистический закон – это закон больших чисел, закон не исключений, а средних значений. Часть наших великих умов вышла из интеллигенции, а часть – из пролетариата, которому диктатура пролетариата дает больше возможностей.
– Считаете ли вы, что класс интеллектуалов в капиталистическом обществе – это отдельный класс?
Нет, но все большие силы в буржуазном обществе выступают против пролетариата. У пролетариата нет преимуществ в образовании. Диктатура пролетариата впервые в истории делает область отбора больше, чем она была раньше. Это принцип отбора. В капиталистическом обществе интеллектуальные силы отделены от рабочих. Как класс они выступают против пролетариата. Но у нас все наоборот, мы даем больше преимуществ рабочему классу, и здесь у нас тоже есть интеллектуальная лаборатория. Мы всегда черпаем новые силы из рабочего класса, а в капиталистическом обществе это невозможно. В нем если и появляются сильные люди (в Германии – Штейнмец, Гинденбург и т. д.)[270], то они выступают против рабочего класса. А у нас есть большие умы, которые не работают против рабочего класса. Возьмите меня, например. Я есть выражение диктатуры пролетариата, выступающего против буржуазии.
– Кто управляет вашим умом? Маркс?
Да, но эти отношения устроены по-другому. Если ваш вопрос заключается в том, что более умный должен управлять менее умным, то это не вопрос. Но для нас более важным вопросом являются классовые отношения, это совсем не то же самое, что утверждать, будто умные люди есть только среди пролетариата или что люди из буржуазии изначально более умны.
– Да, но если в Советской России более умный управляет менее умным, то, значит, у вас есть интеллектуальная аристократия.
Да, но идея здесь совершенно другая. В Иудее была интеллектуальная аристократия, основанная на привилегированных классах. В Египте богатые были интеллектуалами.
– Но в Советской России тоже есть два класса: умных и менее умных.
Но это не классы.
– Нет, это они. Вон на улице работает дворник с очень низким интеллектом. Вы хотите сказать, что его положение в обществе такое же, как ваше? (Умру, но вытащу из него это признание.)
Да, в нашей социальной системе у него есть такие же возможности, как у меня, и есть те же права.
– Тогда что вы здесь делаете? Вы просто согласились с тем, что лучше быть здесь?
Да, но мы можем разделить всех людей на брюнетов и блондинов, богатых и бедных, дураков и умных. Я не таков, как тот человек с улицы, согласен. Но мы проводим политику, согласно которой все работники физического труда должны получить образование ровно по той же причине, по которой его получает интеллигенция.
Мы должны смотреть в будущее. Например, десять лет назад у нас в ЦК партии приходилось по пять-шесть интеллектуалов на двух-трех рабочих, а интеллектуальные различия были очень велики. Теперь у нас 60 членов ЦК, все рабочие, и между ними и нами нет никакой интеллектуальной разницы.
– Ну, эти пришли особым путем.
Да, но их масса.
– Не говорите мне, что 60 человек – это общий случай.
Нет, но я могу привести еще много примеров, характеризующих огромные массы наших рабочих, я много работал среди них, и в массе наши рабочие очень умны.
– Я думаю, что люди большого ума всегда будут сидеть на высоких постах и иметь комфортабельные квартиры, а удел менее умных – улица.
Если вы говорите о материальной компенсации, то это экономический вопрос.
– Ну хорошо, если мы все разбогатели и у всех есть деньги, то кто будет сидеть здесь, а кто будет работать в шахте?
