Когда около полудня мы приехали в Харьков, в городе было пасмурно и холодно. Напитанный слухами, я был полон предубеждения против Харькова, и, когда мы поехали по непривлекательным улицам на полуразвалившемся авто, эти слухи, казалось, стали подтверждаться. В гостинице «Красная» нам временно предоставили только один номер – длинную узкую комнату; она выглядела так, будто еще недавно была коридором. С очевидностью, цены и обслуживание здесь были сравнимы с теми, что предлагала Bolshaya Moskovskaya, поскольку номер стоил 8 рублей, но удобства в нем, как оказалось, отсутствовали. Пока Давидовская искала местный Совет, мы пошли на телеграф. Улицы были очень оживленными; на открытой площади напротив отеля стоял длинный ряд извозчиков, сани которых радовали яркими цветными коврами, красной и зеленой обивкой и лошадьми с колокольчиками. Неподалеку мы нашли бюро путешествий концерна «Донуголь», где получили подробную информацию об оставшейся части поездки. Оттуда сотрудник послал нас в главную контору «Дон-угля» (это угольный трест Донецкого бассейна), где можно было узнать о путешествии на Донбасс. Мы долго бродили по этому огромному зданию из серого камня, разыскивая нужный отдел, пока не зашли в комнаты, которые занимала Американская комиссия. Я сразу понял, что в комнате есть американцы, и безошибочно их опознал – это были пятеро американских инженеров, которые всего лишь несколько месяцев провели в России. У них было много дружеских предложений по поводу поездки в Донбасс, а один из них предложил использовать свое влияние, чтобы переселить нас в отеле в номер получше. Потом мы подкрепились какао с булочками в обеденном зале при пекарне. Здесь было много деловых людей, чиновников промышленных трестов, частных трейдеров и др., значительную часть которых составляли евреи.
За обедом, который проходил под музыку в столовой гостиницы, мы пытались поднять себе настроение, беседуя о красотах Флориды и Черного моря. Оказавшись в Харькове, мы, похоже, ни на шаг не приблизились к нашей мечте пожить в более теплом климате, чем в Москве. После обеда нам дали большую комнату за 10 рублей, в которой мы решили поселиться все вместе. Д. расшевелила местных чиновников, предоставив им письмо от БОКС и статью Сержа обо мне, которая была напечатана в газете «Вечерняя Москва».
Потом к нам пришел очень вежливый молодой человек из местного Отдела образования, который предложил дельную программу знакомства с городом.
Вечером он привез нас в ведущий местный Драматический театр, который давал на украинском языке драматическую версию «Риголетто». Это был огромный театр, построенный наподобие Большого, – с тремя ярусами лож вокруг сцены, но зал был почти пустым из-за внезапной замены спектакля. Позже в зале появилось несколько сотен солдат местного гарнизона, которые заполнили свободные места. Я был удивлен прекрасной постановкой и великолепной игрой актеров. Похоже, украинцы обладают замечательными артистическими талантами, которые при царях подавлялись, поскольку официальным языком был русский, а массы знали только украинский. Теперь, при новом движении за развитие местных языков, эти таланты, кажется, расцветают с новой силой. После двух действий я с неохотой перешел в оперный театр. Здесь, как ни странно, тоже ставили иностранную классику: шла «Кармен», и тоже на украинском языке. Здесь мне тоже очень понравилась постановка, голоса были прекрасны, а Кармен была хороша – как немногие другие певицы, которых я видел в этой партии. Я так устал, что после третьего акта собрался домой, но директор умолял меня остаться, уверяя, что последний акт будет лучшим. Однако антракт был таким долгим, более полутора часов, что, когда занавес наконец поднялся, я уже был не в силах ничего воспринимать. Домой мы поехали на извозчике. Мое мнение о Харькове неуклонно улучшалось.
17 дек., суббота
