— У вас так красиво получается! А меня Финн зовут, а это мои сестры. Мы приехали с Алмазного пика, — он был так весел и жизнерадостен, что я и сама начала улыбаться.
— Иди за стол, пожалуйста, — прошелестела одна из девушек.
На что мальчик тут же надулся:
— Я не виноват, что не помню ничего! Ты все время на меня злишься!
— Сядь за стол, пожалуйста, — попросила вторая девушка. А после, уже мне, — два бисквита, чай и порцию шоколада.
— К сожалению, в меню нет чая, — я развела руками, — могу предложить морс.
— Хорошо, — кивнула девушка.
Они расплатились и сели за стол, выбранный мальчиком.
Витраж над входом мягко мигнул, а это значило, что у меня новый посетитель. Это Катрина вернулась. Она частенько приходила повторно — брала шоколад для дочери, целительницы в малом госпитале.
— Здравствуйте, тетушка Катрина, — жизнерадостно прокричал мальчик Финн, на которого тут же зашикали сестры.
— Здравствуй, малыш, здравствуйте, девочки, — покивала женщина.
И, пока я готовила шоколад, Катрина мне рассказала, что у детей вся семья погибла в пожаре на Алмазном Пике. Мальчик сильно угорел и когда проснулся, не помнил ничего о своих родителях, ему казалось, что он всю жизнь жил с сестрами.
— А вот девочки никак от траура отойти не могут. Старуха Бергдис говорит, что они плачут ночами. И мальчик тоже — видимо, какие-то воспоминания все-таки приходят.
— Какой кошмар, — поежилась я и протянула ей стаканчик, — прошу. Приятного дня!
— Спасибо, дорогая. Побегу, порадую дочь. У нее т рудная, тяжелая работа, пусть хоть сладенького попьет в обеденный перерыв.
Молодой мужчина, что стоял позади Катрины, заказал бисквит и морс, а после подошел к девушкам и посоветовал им морскую прогулку вокруг Пика:
— Варцинитовые жилы очень красиво бликуют на солнце. Дивный вид не уменьшит вашей боли, но немного развлечет. К тому же это бесплатно, если обратиться к капитану Ровасу и сказать ему, что пришли от…
Тут я не дослушала, за моими любимыми малышами пришла их мачеха. Или няня?
«Для няни слишком богатая одежда», отметила я. «И слишком недовольный и сердитый голос».
Молодая драконица меж тем негромко, но очень сердито отчитывала близнецов. До меня, стоявшей за стойкой, доносились лишь обрывки разговора:
— …ждать вас! Сколько можно повторять…
— …маму во сне. Значит, опять будет плохо…
— …вкусный, становится легче…
— Быстро в автокатон и в замок!
«В замок?! Но здесь только один замок — Острошпиль лорда Дальфари!», задумавшись, я едва не передержала шоколад в огненном кругу.
— А все-таки вы не думали, чтобы просто купить специальный артефакт и не тратить силы?
Я перевела взгляд на клиента, который, оказывается, все это время рекламировал свою артефакторную лавку:
— Это очень интересная мысль, я обдумаю ее как-нибудь на досуге! Приятного дня!
Поток гостей иссяк, и я запустила летающие тряпки, чтобы прибрать со столов.
Уже полгода у меня не было ни единого выходного дня. Это, наверное, ужасно, но… Так легче. Пока что мне так легче, а после… После можно будет подумать и об артефактах, и о помощнице.
Сейчас меня спасает работа.
— Опять об отце думаешь? — проворчала няня, вышедшая мне на помощь.
— Нет, — соврала я.
Фанни сердито засопела:
— Он дурак.
— Он ненавидит меня.
— Он ненавидит себя, — бухнула нянюшка и, поймав в воздухе тряпку, принялась сама протирать стойку.
Зачарованная тряпка трепыхалась и пыталась вырваться из крепкой хватки, но бескрылая была немилосердна — она старательно оттирала и без того чистую стойку.
— Няня?
Фанндис отпустила тряпку и та, отлетев в сторону, принялась оскорбленно отряхиваться.
— Предполагалось, что ты этого никогда не узнаешь. Я обещала твоей матери, что не скажу. Но твой отец та еще погань, так что… Ты в любом случае не виновата, что матушка твоя родов не пережила.
— Ни один ребенок в этом не виноват, но…
— Но ты — особенно. Папаша твой, генерал бестолковый, всегда сам возглавлял все отряды. И когда произошла очередная стычка с пиратами, его сильно ранили. Матушка твоя была на последнем месяце и все равно она его с того света вытащила. А после… Ей сил хватило только на то, чтобы дать тебе жизнь. Генерал не смог простить себя и, заодно, начал винить и тебя.
— И ты молчала?!
Фанндис тяжело вздохнула:
— Боялась, что генерал меня ушлет. А после… После мне казалось, что ты отпустила боль.
Над входом в дверь мягко засиял витраж и я, натянув на лицо улыбку, приняла заказ на шоколад.
До самого вечера нам с Фанни не удавалось поговорить. А после… После я без сил рухнула в постель и забылась мертвым сном.
Из блаженного небытия меня вырвал непонятный, пугающий шум. Шум, в котором я распознала гневную ругань Фанндис!
— Стоять! Стоять! Крылья перешибу и плевать мне кто ты есть на этом Пике!
Сев в постели, я прижала к груди одеяло и, очумело моргая, пыталась понять, что происходит.
— В Нижнем Квартале есть улица открытых дверей, туда иди, коли своих дракониц мало!
— Уймись! — рявкнул кто-то.
— Хейддис, спокойней, — второй голос был до дрожи знаком…
«Может, я брежу? Альдис Дальфари никак не может вломиться посреди ночи в мой дом», пронеслось у меня в голове.