– Считаю, что в целом кампания проходит удачно, – заявил Дортмонд. – Он снова засунул руку в парусиновую сумку, вытащил ломоть хлеба и большой кусок сыра. Разломил хлеб и сыр и протянул мне то и другое. Острый мейренский сыр оказался очень вкусным. Хлеб был черствым, но не заплесневелым и гораздо приятнее галет. Потом он отломил еще кусочек сыра и протянул его Лойошу, который подлетел и аккуратно взял его лапой. Я смотрел, как он откусывает кусочек, жует, проглатывает и вытирает пасть крылом. Он вел себя цивилизованнее, чем я.
– Удача, – сказал Дортмонд.
– А что ты собираешься делать, когда кампания закончится? – поинтересовался я.
– Я? – ответил Дортмонд. – Буду сражаться в следующей.
– Зачем?
– Потому что мне нравится, – спокойно ответил он.
– А разве тебя не интересует продвижение по службе?
– Нет. Меня все устраивает.
– А если в одном из сражений тебя трахнут по башке?
Он закрыл один глаз, склонил голову и проворчал:
– А ты веселый сукин сын, да?
– Мне просто любопытно.
Он пожал плечами.
– Ну, хорошо. Все равно когда-нибудь придется умирать.
– Мне уже приходилось об этом слышать. Однако я не вижу повода торопиться.
– Возьми еще сыра.
Я так и сделал. Вскоре к нам присоединилась незнакомая женщина. Он угостил ее сыром и бренди; я понял намек и направился к своей палатке. Там я встретил хмурого Нэппера – мне показалось, что он напустил на себя мрачный вид просто из принципа.
– А нам не пора отправиться в одну из твоих экспедиций? – осведомился он.
– Тебе понравилось?
– Да.
– Не знаю. Может быть. Кстати, Нэппер.
– Да?
– Ты задумывался, из-за чего заварилась вся каша?
– Ты спрашиваешь о войне? А ты знаешь?
– Ну, в некотором роде.
– Так в чем причина?
– Форния кое-что украл у Маролана.
– Ага. Достойный повод. Мы должны вернуть украденное.
– Сомневаюсь, что все так просто.
– Наверное, ты прав.
Я подумал: Кроме того, война закончится, а ты бы этого не хотел. Но вслух ничего не сказал. А потом мне в голову пришла другая мысль: Может быть, мне так и следовало бы поступить. И положить конец войне.
Лойош ничего не сумел мне возразить и замолчал. Вскоре к нам присоединились Данн, Тиббс, Вирт, Элбурр и Расча, вся компания уселась вокруг костра, и они принялись рассказывать истории о своем участии в разных кампаниях, большая часть которых оказалась довольно забавной. Впрочем, офицеры почти всегда выглядели глупцами. Расча сообщила, что мне вновь предстоит вечерний дозор, после чего я сразу же отправился спать.
Так я провел один из самых приятных дней в жизни.
На следующее утро мы наблюдали, как неподалёку от нас расположился отряд кавалерии, а вскоре подошла наша пехота. Я узнал Алиру, которая восседала на светлой пятнистой лошади, скакавшей вдоль длинной пехотной колонны. Интересно, подумал я, знает ли Алира, как ненавидят солдаты пыль, которая поднимается от копыт ее скакуна. Они разбили лагерь к востоку от нас.
После появления новых частей ситуация ощутимо изменилась. Впрочем, ничего радикального. Все стали двигаться энергичнее, солдаты чаще отдавали честь, словно хотели показать новобранцам, как себя следует вести. Братания между солдатами разных подразделений я не заметил.
Ближе к полудню по лагерю пробежал слух, что появилась Сетра Лавоуд. Элбурр утверждал, что видел ее. Вскоре после вечерней «трапезы» молодой драконлорд, которого я не знал, вошел в нашу палатку и предложил мне следовать за ним.
Вирт бросила на меня вопросительный взгляд. Я пожал плечами, оторвал Лойоша от уничтожения многочисленных объедков и последовал за драконлордом.
Мы вышли из нашего лагеря и направились в расположение новобранцев. Я попытался обнаружить различие между их лагерем и нашим, но не слишком преуспел, если не считать, конечно, что почти все они были теклами, а не драконами, и их оказалось намного больше, чем нас. Однако они пользовались такими же скамеечками, как и мы, а обрывки разговоров, которые долетали до моих ушей, мало чем отличались от наших, да и выражения их лиц показались мне такими же. Выводы я предоставляю делать вам.
