- Ты что, слепой, парень? К чему мне загорать?
Питт заметил зоркие глаза профессионального наблюдателя, который разглядел каждый квадратный сантиметр рук Питта, его одежды, тела и лица, именно в этом порядке. Это уж точно были не рассеянные глаза праздношатающегося уличного бродяги.
- Ну, я не знаю, - ответил Питт тоном доброжелательного соседа. - Это может оказаться приятным занятием, когда вы получите пенсию и переберетесь на Бермуды.
Бродяга улыбнулся, сверкнув безупречными белыми зубами.
- Держись от меня подальше, приятель.
- Я попробую, - сказал Питт, развеселившись от этого странного замечания. Он прошел мимо этого первого эшелона замаскированной охраны и последовал за остальными в вестибюль здания.
Изнутри оно выглядело столь же обветшавшим, как и снаружи. Неприятно пахло дезинфицирующим средством. Зеленые плитки пола были сильно истерты, а стены голы и грязны, словно их несколько лет не мыли и не красили. Единственный предмет в обшарпанном вестибюле выглядел содержащимся в пристойном состоянии. Это был старинный почтовый ящик. Литая бронза сверкала в свете пыльных ламп, свисающих с потолка, и геральдический американский орел, изображенный над надписью "Почта США", сиял как в тот день, когда его вынули из литейной формы. Питт подумал, что это любопытный контраст.
Дверь старого лифта открылась бесшумно. Сотрудники НУМА с удивлением увидели, что внутри лифт блистал хромированными панелями, а лифтером был морской пехотинец в синей форме. Питт заметил, что Стаси ведет себя так, будто ей не впервые приходится проходить всю эту процедуру.
Питт был последним, кто вошел в лифт, и в полированных хромированных стенах он увидел свое отражение - усталые покрасневшие глаза и седую щетину на подбородке. Морской пехотинец закрыл двери, и лифт поехал со странным отсутствием каких-либо звуков. Питт вообще не чувствовал, что он движется. Никаких горящих цифр над дверью или на панели, по которым можно было бы определить, какие этажи они проезжают. Только какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что они очень быстро спускаются вниз на порядочную глубину.
Наконец дверь открылась. Она выходила в холл и коридор, которые были такими чистыми и прибранными, что ими мог бы гордиться фанатично блюдущий чистоту капитан корабля, федеральные агенты довели их по коридору до второй двери от лифта и встали в сторонку. Группа прошла через тамбур, разделяющий внутреннюю и наружную двери, который Питт и Джиордино сразу определили как воздушный шлюз, делающий помещение звукоизолированным. Когда внутренняя дверь закрылась, воздух из тамбура был откачан с ясно слышимым хлопком.
Питт обнаружил, что он стоит в помещении, в котором не существует никаких секретов, в огромном конференц-зале с низким потолком, настолько изолированном от всех наружных звуков, что скрытые люминесцентные лампы гудели, как осы, а шепот можно было услышать за десять метров. Нигде не было никаких теней, а нормальный человеческий голос воспринимался почти как крик. В центре зала стоял массивный старинный библиотечный стол, который некогда был куплен Элеонорой Рузвельт для Белого дома. От него разило политурой. Ваза с яблоками "Джонатан" занимала центр стола. Под столом лежал роскошный старый кроваво-красный персидский ковер.
Стаси подошла к противоположной стороне стола. Какой-то мужчина встал и легко поцеловал ее в щеку, поздоровавшись с ней голосом, в котором чувствовался техасский акцент. Он выглядел молодым, по крайней мере на шесть или семь лет моложе Питта. Стаси не сделала ни малейшей попытки представить его. Они с Питтом не обменялись ни словом с тех пор, как сели на самолет "Гольфстрим" на Гавайях. Она неуклюже притворялась, что Питта нет с ними, все время держась к нему спиной.
Два человека азиатской внешности сидели вместе рядом со знакомым Стаси. Они тихо переговаривались, не поднимая глаз, пока Питт и Джиордино стояли, рассматривая зал. Некто гарвардского вида, облаченный в костюм с манишкой, украшенной значком клуба "Фи-Бета-Каппа" на цепочке для часов, сидел в одиночестве, читая какое-то досье.
Сэндекер взял курс на кресло, стоящее в голове стола, уселся в него и закурил одну из его сделанных по специальному заказу гаванских сигар. Он заметил, что Питт выглядит расстроенным и беспокойным, что было совсем не в его характере.
Худощавый пожилой человек с длинными до плеч волосами, куривший трубку, подошел к ним.
- Кто из вас Дирк Питт?
- Это я, - признал Питт.
- Фрэнк Манкузо, - сказал незнакомец, протягивая руку. - Мне сказали, что мы будем работать вместе.
- Вы, кажется, здесь единственный, кто не темнит со мной, - сказал Питт, возвращая крепкое рукопожатие и представив Джиордино. - Мой друг, Эл Джиордино, и я совершенно не понимаем, что здесь происходит.
- Нас собрали, чтобы образовать МОГ.
- Что-что?
- МОГ, это сокращенное название Межведомственной оперативной группы.
- О Боже, - простонал Питт. - Этого еще только не хватало. Все, что мне хочется, это отправиться домой, хлебнуть текилы со льдом и завалиться спать.
