Тяжело жить, не помня, что с тобой происходило в последние три месяца. Усилия магов жизни ни к чему не привели, последний, самый старый маг высказался в том духе, что причиной амнезии явились какая-то душевная травма и внешнее магическое воздействие. Со временем память должна вернуться, время оно все лечит. Фрида оттянула широкий ворот ночной рубахи и посмотрела на грудь. Тончайшие, едва заметные шрамы были живым напоминанием о битве, в которой она участвовала и которой не помнила. На сердце висел груз понесенной утраты, что-то теплое и родное осталось там, за гранью забытья. Мозаика воспоминаний собиралась с трудом, Фрида цеплялась за чужие рассказы и примеряла их к своим ощущениям, вылавливала крупицы памяти на задворках сознания. Что же произошло с ней тогда? Отец сказал, что ее, плавающую в коконе живительного геля, привезли pay две седмицы назад. В Ортенской магической школе произошла какая-то заварушка, в которую она оказалась втянута, результатом чего явилось тяжелое ранение. Большего от него она добиться не смогла. Он предпочитал молчать, по его скупым словам и тщательно скрываемым чувствам было понятно, что знает он больше, если не все, только все равно не скажет. Мать смотрела на дочь с затаенной болью и жалостью, попытки что-либо выведать у нее тоже ни к чему не привели. На все вопросы звучал один ответ – тебе надо окончательно оправиться, волноваться проведшей седмицу без сознания девушке вредно, все вопросы потом. Сплошной заговор молчания. Острой иглой в душе засела обида на родителей, втайне обрадовавшихся амнезии дочери и не сумевших скрыть своих потаенных чувств.
Три дня назад в анклав прибыла делегация снежных эльфов. Колонна «ледышек» проехала мимо ее дома, и Фрида разглядела личный штандарт князя Неритэля, теперь полощущийся на ветру над домом Совета. Громом среди ясного неба явилось предложение pay скрепить созданный союз узами брака детей двух народов…
Фрида смахнула со щеки лепесток, накинула на плечи шелковый халат и вышла из комнаты. Свою судьбу она оплакала, если защиту вампиров от поголовного уничтожения можно купить, выдав ее замуж за эльфа, то она готова к этому размену. Прошлое осталось позади, любила ли она кого и сколько в нем было хорошего или плохого, она не помнит, долг перед народом заставляет думать о будущем. Она дает свое согласие, быть может, предав кого-то. Но, прежде чем молодожены пройдут под «крыльями любви» в храме Близнецов, она должна услышать правдивый ответ, почему князь pay выбрал именно ее?
Отец нашелся на заднем дворе, он и младший братишка отрабатывали защиту от воина, вооруженного секирой. Фрида остановилась в сторонке и смотрела, как Фрай пытается уклониться от отца, размахивающего оружием гномов и норманнов. Отец широкими взмахами секиры провоцировал сына на атаку. Во время широкого замаха воин открывается для атаки со стороны противника, это только кажется, что замах страшен, на самом деле человек открыт – входи не хочу. У секиры и топора гораздо страшней и опасней короткие полупетли и игра обушком, нижние секущие и косые удары без замаха. Норманны называют секиру крушителем щитов, гномы зовут топор королем боя. В какой-то момент Фрай решился. Стелющийся шаг, короткий взмах мечом… Уклонившись от рубящего удара сына, отец дернул рукой, выемка секиры зацепила щит, в следующую секунду Фрай оказался на земле. Брат, собрав глаза в кучу, сидел на заднице и сплевывал кровавую юшку из разбитых губ. Получить металлической окантовкой щита по зубам не очень-то и приятно. В четырнадцать лет пора прекратить ловиться на такие ловушки, сама Фрида последний раз получила щитом по носу в тринадцать.
– Что скажешь? – повернулся к ней отец.
– Я согласна.
– Замечательно, я поеду в Совет, а ты поработай с братом на ножах, потом погоняй его с парными мечами.
– Пап, есть одно дело.
– Кажется, я догадываюсь какое. – На Фриду волной накатили сожаление и непонятная тоска. – Я скажу тебе, как вернусь, обещаю.
Вернулся он не один. Дробный цокот лошадиных копыт подсказал вампирше, что к ним пожаловали гости. Фрида махнула брату рукой, прекратила поединок и убежала в дом – встречать гостей в доспехе и с полным вооружением считалось дурным тоном.
Девушка спустилась в подвал, скинула с себя броню с поддоспешником и залезла в бочку с подогретой водой. Какое блаженство… смыть с себя пот и грязь. Фрида выкупалась, щелчком пальцев активировав заклинание горячего ветра, высушила волосы и облачилась в чистую одежду.
Дом встретил ее тишиной – странно, она прекрасно слышала стук копыт нескольких лошадей. Фрида прошлась по первому этажу, не заметив никого, кроме кухарки и старого конюшего, пожала плечами и поднялась в свою комнату. Нет и не надо.
– Здравствуй, да будет с тобой благодать Близнецов, – приветствовала Фриду расположившаяся в кресле у окна эльфийка. – А у тебя миленько.
– Мелима? – удивилась Фрида, увидев в своей комнате одногруппницу из магической школы. – Что ты здесь делаешь?
