Подспудное недовольство собой было сродни неизжитой до конца заботе, напоминавшей о себе лишь в тех случаях, когда голова свободна от других мыслей. Но со временем чувство вины притупилось, и, должно быть, Джим с Энджи совсем забыли о нем к тому дню, когда неожиданно для себя услышали донесшийся из-за ворот замка переливчатый звук рога — не гортанный призыв пастушьего рожка и не трубный глас охотничьего рога, а звук, который может породить только настоящий музыкальный инструмент. Энджи и Джим еще переступали порог большого зала, а им навстречу от ворот замка уже бежал стражник.
— Милорд! Миледи! — — запыхавшись, проговорил стражник, совсем еще юноша с копной рыжеватых волос и ярко-голубыми глазами, которые были у многих по всей округе. — Ив Морген послал сказать, что показался сэр Джон Чендос с дюжиной вооруженных всадников.
— Хорошо, — сказал Джим. — Приветствуйте его! Приветствуйте! Беги обратно и скажи страже, чтобы его встретили со всей учтивостью.
Стражник развернулся и стремглав бросился к воротам.
— Надеюсь, они сообразят, что к чему, — проворчал Джим. — Сэр Джон теперь желанный гость здесь.
— Сообразят, да не обязательно, — вторила Джиму Энджи. — Они делают, что им предписано. Откуда им знать, что после последнего посещения Маленконтри, сэр Джон больше не враг нам. Всякое бывает, ты их знаешь.
— Да уж знаю, — обеспокоенно сказал Джим. — Чего бы я сейчас не дал за переговорную линию между большим залом и воротами замка.
Он поежился, хотя день был ясным, а крепостные стены защищали двор замка от ветра. Из относительно теплого помещения они с Энджи вышли во двор в чем были. И хотя день стоял ясный, а ветра почти не чувствовалось, все-таки был еще февраль.
— Ив Морген просто делает свое дело, — сказала Энджи.
— Ты права.
Ив Морген был назначен начальником стражи после того, как Теолафа произвели в оруженосцы. Ив хорошо знал свои обязанности и, подозревал Джим, куда больше его понимал в обороне замка и несении караульной службы.
Через открытые ворота послышался стук копыт по перекинутому через ров мосту, и первая пара всадников во главе с сэром Джоном вступила во двор замка. Сэр Джон, человек средних лет, выглядел не старше своего возраста и был, как всегда, элегантен; крупный вороной жеребец под ним величественно помахивал хвостом, будто только собирался в путь, а не уже проделал его. Всадники остановились.
— Сэр Джон! — радушно приветствовал рыцаря Джим. — Рады тебя видеть.
Сэр Джон с показной церемонностью снял шлем:
— Сэр Джеймс! Леди Анджела! Я приехал с новостями и первым хочу сообщить их вам. Я только что из Лондона. Может быть, пройдем в замок?
— Конечно, — сказал Джим и поискал глазами оруженосца.
Теолаф, который к тому времени успел дать указания стражникам, чтобы те развели лошадей по стойлам и предоставили кров людям сэра Джона, — конечно же, с едой и непременной выпивкой, — тут же подбежал к вороному жеребцу и взял его под уздцы. Сэр Джон спешился.
— С разрешения сэра Джона, — сказал Теолаф, — я хочу поставить его в третье стойло от центрального входа. О коне позаботятся наилучшим образом. Могу я узнать его имя?
— Тоннер де Бодри, — ответил сэр Джон.
— Пожалуйста, сюда, если ты позволишь, Тоннер де Бодри. — Теолаф обратился к боевому коню со всей учтивостью, которой тот безусловно заслуживал, уводя его в сторону.
Сэр Джон повернулся к Джиму с Энджи, и все трое отправились к входу в большой зал.
Основательно продрогший Джим чуть было не ускорил шаг, но вовремя спохватился — этикет требовал идти к входной двери не спеша.
— Я останусь только на ночь, — сказал сэр Джон. — У меня много дел на западе. По пути к вам я заезжал в замок Малверн, где надеялся застать сэра Брайена, чтобы не делать крюк, — замок Смит был мне не по пути. Я хотел передать сэру Брайену личное поздравление его величества по случаю победы в рождественском турнире у графа Сомерсетского. Его величество просто очарован рассказом о турнире Ричарда де Бисби, епископа Бата и Уэльса. Но сэра Брайена я, к сожалению, не застал, он уехал в Святую Землю. Меня приютила на одну ночь Геронда де Шане. Но раз уж я здесь, то должен сказать, что был просто поражен, как графский тролль, не без твоего вмешательства, конечно, обошелся с пятью моими дюжими рыцарями. Воистину, это выдающийся тролль — как габаритами, так и, я бы сказал, осанкой.
— Что верно, то верно, — согласился Джим. — Но я не видел тебя на трибуне. Я искал тебя в окружении графа.
Джим осекся, чуть не прикусив язык, но, как известно, слово-то не воробей. По своему положению и рангу сэр Джон должен был сидеть в непосредственной близости от графа, но его там не было.
— Ах, это... — непринужденно сказал сэр Джон. — Я сидел несколькими рядами ниже со своим старым другом, товарищем по оружию. Но я ничего не пропустил. — Он повернулся к Энджи:
— И был воистину восхищен тем представлением, которое дала нам в последний вечер миледи.
— Благодарю, — ответила Энджи. — Я получила не меньшее удовольствие от его постановки.
