Вместо того чтобы просто ждать наступления неизбежного, Аалийя прислушалась к предупреждениям чааена Граша касательно надвигающейся угрозы очередного Катаклизма Гая и провела бо́льшую часть ночи за изучением карт, принесенных коллегами чааена – желая лучше понять хрупкую натуру природного фундамента Кисалимри. Вместе с остальными она нанесла на собственную карту расположение извилистых подземных трещин, пролегших под городом и ответвляющихся от большого разлома, который протянулся вдоль всего Гиргского Уступа – горного хребта, расположенного к востоку от города.
Используя все возможности Паруса, Крыла и Щита, а также знания ученых Бад’и Чаа, Аалийя поспешно разработала план масштабного переселения, желая отвести сотни жителей Кисалимри от тех мест, где землетрясения во времена правления Гая причинили наибольший ущерб.
«Мы должны извлечь уроки из этой трагедии!» – предупредила она собравшихся в Кровавой башне.
Так что еще до того, как прозвенел первый рассветный колокол, начался массовый исход жителей Кисалимри, который продолжался до сих пор. Небывалое мероприятие требовало координации всех имперских сил – за исключением тех, которые еще только возвращались с битвы на южном побережье Халендии.
За прошедшие сутки легионы ее Щита прошли маршем по всему городу, поднимая людей на ноги и заставляя их двигаться. Крыло поддерживало их с воздуха, доставляя припасы в сотни пунктов сбора. Подразделения Паруса тем временем начали оттаскивать стоящие в гаванях суда на более глубокую воду, одновременно помогая Щиту очистить нижние кварталы города.
И все же, несмотря на достигнутый прогресс, многое еще предстояло сделать. Из-за огромных размеров Вечного Города потребовались бы недели, чтобы перевести всех в более-менее безопасные места – подальше от тех, где могли пролечь спрогнозированные учеными разломы. Граш настаивал на том, что у них нет столько времени. Аалийя приняла эту суровую правду и единственный вывод, который из нее следовал: «Мы должны сделать всё, что в наших силах, за то время, что у нас есть».
Стоя на вершине массивной стены школы, Аалийя смотрела вниз на палаточные лагеря, раскинувшиеся на открытых площадях. Такие же заполняли дворы за стеной. Бад’и Чаа стояла на одном из самых прочных фундаментов города, уступая только природным основаниям имперской цитадели. Аалийе оставалось лишь задаться вопросом, знали ли древние проектировщики Кисалимри о том, что лежит в основе всего этого региона, и выбрали ли они эти места именно по этой причине.
Как бы там ни было, сейчас Аалийя воспользовалась этой мудростью. Она заставила эту чуть ли не самую закрытую школу на Урте распахнуть свои двери, допустив людей во дворы и даже позволив разбить лагеря на своих уровнях. То же самое относилось и к имперской цитадели, а также к сотням других более-менее стабильных районов по всему городу.
Над головой кружила пара быстроходников, предлагая поддержку. Внизу сотни бойцов Щита улаживали споры, успокаивали напуганных людей и подавляли любые очаги несогласия, которые пытались там вспыхнуть, – число которых, к сожалению, только росло.
Тазар выразил обеспокоенность именно на этот счет:
– Я постоянно принимаю почтовых ворон от Шайн’ра. По всему городу продолжают подниматься протесты, вызванные паникой и замешательством. То, что ты пытаешься сделать – спасти как можно больше жизней, – уже настраивает народ против тебя. Если ты надавишь еще сильнее, город не выдержит. А если этот катаклизм так и не разразится, людской гнев разгорится во сто крат сильнее.
– Как ты уже много раз предостерегал.
Протянув руку, Аалийя коснулась его колена. Она знала, что его страх сосредоточен на ней. Этот страх и подпитывал бо́льшую часть его сомнений.
Тазар резко выдохнул.
– Ты слишком доверяешь опасениям трех этих ученых.
– Возможно. Но пусть лучше меня сдернут с трона, чем погибнут миллионы, чтобы удержать меня на нем.
– Тогда давай по крайней мере направимся обратно в цитадель. Сейчас нам лучше вернуться в Кровавую башню, где ты сможешь с таким же успехом за всем присматривать.
Аалийя перевела взгляд на сотни шпилей, вздымающихся над территорией цитадели. У нее просто не хватало духу вернуться туда. Помимо того, что она покинула свою резиденцию, чтобы показаться всем на глаза в это неспокойное время, это было еще и бегством. Аалийя сбежала от последнего послания, доставленного почтовой вороной – которое прибыло вскоре после того, как до нее дошла весть о том, что имперский флот отступает домой после битвы у халендийского побережья.
Однако другой группе было не суждено благополучно вернуться.
Это последнее послание поступило от «Попранной Розы», и содержание его было дополнительно подтверждено депешами клашанских шпионов в Азантийе.
Попытка штурма Вышнего Оплота провалилась. Ее брат, а также Канте и их спутники были схвачены и заточены глубоко под замком. Потеряны были не только они, но и всякая надежда найти ключ к турубье. После такого поражения судьба мира была предрешена.
