Даал стоял на носу «Огненного дракона», который вновь обретал крылья. Под оглушительный рев горелок по черному стеклу пробежали языки пламени, поджегшие несколько треснувших досок, отколовшихся от киля. Корабль медленно поднимался над морем, поверхность которого так и оставалась непоколебимой. Вскоре накренившаяся палуба опять выровнялась.
Чтобы устоять, Даалу пришлось ухватиться за поручень фальшборта.
– Так и не выучился стоять на палубе в качку? – спросил Райф, ловко удержавшись на ногах с трубкой в руке. – Похоже, у нашего дракона все еще есть порох в пороховницах. Даже после тех колотушек, которые он получил.
Даал оглянулся на порядком разгромленную палубу.
– Насколько я понимаю, мы должны благодарить за это тебя.
– Пока что не стоит. Особенно если учесть, куда мы сейчас направляемся.
Несколько матросов все еще трудились на палубах. Основные пожары были уже потушены, хотя над несколькими местами по-прежнему поднимался дым. Бездыханные тела унесли вниз, но оставшиеся от них темные пятна никуда не девались. Как минимум четверть экипажа была убита, и еще больше ранено. Не миновала чаша сия и команду Даала, потерявшую всадника по имени Баррат и его скакуна-рааш’ке Фрайша. Пара лежала где-то на этом черном стекле, медленно запекаясь на его раскаленной поверхности.
И все же мертвым приходилось подождать.
Уцелевшая половина летучего пузыря с трудом справлялась с весом поднимающегося корабля – вторая почерневшими от огня лоскутами ткани бессильно болталась над палубой. Однако оставшейся подъемной силы вполне хватало, чтобы двинуться над черным морем к горе, видневшейся на севере. «Огненный дракон» полетел туда над самой поверхностью, оставляя за собой дымный хвост. Опять оказавшись на самом солнцепеке, Даал поспешно укрылся в тени летучего пузыря. Райф последовал за ним со своей трубкой.
Даал поднял дальноскоп и обвел им изломанные утесы Дракона, высматривая любой отблеск бронзы или взмах черных крыльев.
– Заметил что-нибудь? – спросил Райф.
– Нет. Вроде ничего не движется.
Вскоре после того, как Даал добрался до корабля, вернулась и Никс, завершив свою собственную битву. Прибыв на «Огненный дракон», она загнала Баашалийю в трюм, но предварительно отправила последних уцелевших манкраев к горе, обуздывающим напевом дав им последнее задание – обыскать гору в поисках оставшихся внутри та’винов, прочесать все ее залы и коридоры.
– Может, Никс была права, – сказал Райф. – Может, никого там и нет.
– Остается только на это надеяться.
Согласно рассказу Никс, бо́льшая часть бронзовой армии была отправлена оттуда на побережье – а ближе к концу еще и подкрепление с адским оружием. С момента ее возвращения на корабль все дальноскопы были нацелены на Дракона, но та’вины оттуда больше не появлялись.
«Наверное, она все-таки права».
Однако Даал все равно продолжал водить трубой по горизонту, высматривая манкраев, которых Никс обуздывающим напевом отправила туда, приказав им как следует обыскать гору при помощи своих обостренных чувств и пронзительных криков. Однако пока что ни один из этих летучих зверей так оттуда и не показался. Либо манкраи были убиты, либо поиски все еще продолжались – тут оставалось лишь только гадать. Тем более что никто не мог сказать, насколько глубоко эта нора та’винов уходит под гору и сколько времени может потребоваться пустынным призракам, чтобы обыскать все ее закоулки. Поэтому было решено не ждать у моря погоды, а самим отправляться туда.
Корабль уже настолько продвинулся к северу, что Даал в конце концов опустил свой дальноскоп, поскольку надобность в нем отпала. Дракон перед ним на глазах рос, заполняя собой весь мир, поднимаясь все выше и выше.
Наконец «Огненный дракон» скользнул в тень черной горы. Райф облегченно вздохнул, когда изнуряющий зной немного ослабил свою хватку. Даалу стало немного не по себе в этом мраке, особенно при виде того, что неподвижно застыло на поверхности стекла.
