– Это раний, оставшийся от древних творений, – вынес он свой вердикт. – Пораженный алхимией, утраченной во времени. Он все еще источает слабые, но смертельно опасные эманации.
Фрелль взмахом руки поторопил замешкавшуюся было группу.
– Я слышал, что Исповедники употребляют соленый эликсир, полученный из семян гинкина, чтобы защититься от недомоганий, вызываемых ранием.
– А как насчет нас? – полюбопытствовал Канте.
Фрелль пожал плечами.
– Нам лучше здесь особо не задерживаться. Особенно на такой глубине.
Канте сглотнул, поспешно двинувшись дальше и держась подальше от стен.
Группа продолжила путь в молчании, время от времени кашляя от сернистой вони. Через какое-то время показался и ее источник. Проход впереди пересекало ущелье с крутыми склонами – как будто подземная богиня Нефина прорубила его своим обсидиановым клинком. Над окутанной паром пропастью был перекинут узкий каменный мостик.
Едва не удушенные невыносимым жаром и мерзким запахом, поднимающимся снизу, путники замедлили шаг, приближаясь к нему.
– Только гляньте на колонны по бокам от моста! – заметила Ллира.
Канте вытер с глаз жгучие слезы. Перед входом на мост возвышалась пара колонн в виде огромных змей, свернувшихся на пьедесталах и высоко задравших откинутые назад головы с раздувшимися капюшонами, увенчанные шипастыми коронами.
До столпившихся перед мостом доносилось тихое, но неумолкающее шипение.
– Это еще что такое? – прошептал Рами, явно не слишком хорошо разбирающийся в пантеоне халендийских богов.
– Рогатые аспиды, – ответил ему Канте. – Символ повелителя тьмы, Владыки Дрейка.
Тихан собрал всех вокруг себя.
– Тогда они наверняка отмечают вход в логово Ифлеленов.
В этом явно никто не сомневался.
– Ладно, пошли дальше, – поторопил всех Фрелль.
Группа поднялась на мост и направилась через него, опять двигаясь быстрее.
Не удержавшись, Канте глянул через край. Шипение исходило не от скульптурных змей, а от пара, поднимавшегося снизу. Из расселины так сильно несло серой, что перехватывало горло. Сквозь застилающие глаза слезы он углядел внизу зловещее свечение – ту же тошнотворную зелень сияющих прожилок в черном изломанном камне.
Канте поежился, припомнив предупреждение Тихана, и остаток пути по мосту преодолел бегом, после чего присоединился к остальным, собравшимся под аркой, ведущей в большой туннель. Камень наверху был испещрен какими-то таинственными символами, светящимися отвратительным зеленым светом – как будто сами эти прожилки в скале подчинялись воле Ифлеленов.
– С этого момента надо соблюдать еще большую осторожность, – предупредил всех Фрелль.
Канте опять замешкался, как и при входе в Цитадель Исповедников, только на сей раз Шут и Мёд не смогли подтолкнуть его.
Вообще-то никто не двинулся с места. Все лишь обменялись обеспокоенными взглядами.
Отойдя от шипящей пропасти, они услышали отзвуки едва слышных криков, полных мучительной боли и страха. А еще – какой-то глухой стук, ощущаемый подошвами, как будто под ногами у них билось черное сердце Владыки Дрейка.
Наконец Тихан двинулся вперед, ко входу в туннель, сделав сначала один опасливый шаг, а потом другой. Его следующие слова прозвучали не ободряюще, а как-то неуверенно, что в устах Оракла из Казена было большой редкостью.
– Что-то тут неладно…
Рами с содроганием последовал за ним.
– Нет нужды говорить нам об этом.
Тихан продолжал идти, углубляясь в туннель. Впереди не было видно ни единого факела, и та’вин повыше поднял свой фонарь, пытаясь разогнать тьму.
Все хранили молчание, подавленные угрожающей обстановкой. Особенно когда приглушенные крики вдали внезапно оборвались. Наступившая тишина еще больше нервировала Канте – глухие размеренные удары под ногами, сотрясающие пол и отдающиеся во всем теле, от этого лишь усилились, стали отчетливей. Словно посылая четкий сигнал его сердцу: «Нас не должно быть здесь».
Когда очередной удар колокола возвестил о течении времени, Канте и его спутники уже достаточно далеко углубились в дебри темного туннеля. К этому моменту с обеих его сторон стали появляться железные двери, за которыми скрывались какие-то помещения или входы в другие коридоры. Одна из дверей была крест-накрест заварена железными полосами, как будто то, что скрывалось за ней, никогда не должно было вырваться во внешний мир.
Рами наконец шепотом озвучил то, что наверняка было у всех в головах:
– А где же все?
Словно в ответ на этот вопрос, одна из дверей прямо перед ними открылась, громко заскрипев петлями и отбросив в коридор свет, который выхватил из темноты две вышедшие из‐за нее фигуры. Одна из них была заметно выше другой. Пара замерла, явно не рассчитывая увидеть всего в нескольких шагах от себя группу каких-то людей, тускло освещенную огоньком переносного фонаря.
