Тот, что выше ростом, худой как скелет и бледный как смерть, был облачен в серую рясу Исповедника. Только вот волосы у него были недостаточно длинными, чтобы заплести их в косу под подбородком. Канте предположил, что это послушник – пока что новичок в ордене Ифлеленов. Этот довольно юный малый держал за руку бледную девочку лет шести-семи. Она стояла рядом с ним, совершенно обнаженная, и на ее худенькой груди виднелись какие-то странные каракули, нанесенные чернилами.
Канте припомнил слухи, которые ходили в его время в Тайнохолме – о потайных ходах, секретных дверях и бесследно пропадающих учениках, которых якобы похищали для кровавых жертвоприношений.
Фрелль шагнул вперед, оправляя свою серую рясу.
– Я – Исповедник Грейш, – надменно отрекомендовался он. – Недавно прибывший из Мертвого леса, что в Гулд’гуле. Я пришел сюда с настоятелем Наффом, дабы испросить совета у Ифлеленов.
Послушник молчал, словно не зная, что ответить. А затем, не промолвив ни слова, развернулся и побежал прочь, бросив девчушку, которая все так же оцепенело продолжала стоять на прежнем месте.
Рами шагнул было вперед, увлекая за собой Канте, чтобы броситься в погоню. Но в этом уже не было необходимости.
Прямо перед ними паническое бегство послушника внезапно оборвалось – со звяканьем единственного колокольчика.
Юного Исповедника резко развернули к ним лицом. За спиной у него, у его плеча, стояла Касста, ухватив его за рясу.
Канте бросил взгляд вбок – туда, где она буквально только стояла, словно по-прежнему ожидая увидеть ее там. «Как ей удается двигаться так быстро, не привлекая внимания?»
Его уважение к ее рисийской боевой подготовке возросло еще больше, а вместе с ним и страх. Судорожно сглотнув, он не без труда справился с потрясением.
Касста подтолкнула послушника к ним, приставив ему к подбородку острие кинжала.
–
Судя по тому, как дернулся подбородок юнца, это слово и вправду было ему хорошо знакомо.
Пока Касста тащила своего подопечного обратно к остальным, Ллира присела перед девочкой. Та все так же безучастно стояла, нацелившись остекленевшими глазами куда-то вдаль и безвольно опустив словно налитые свинцом руки. Судя по всему, ее либо загипнотизировали, либо просто чем-то одурманили.
Ллира хмуро посмотрела на молодого Исповедника.
– Что за пакостную роль ты задумал для этой малютки?
Долговязый юнец был вроде не расположен отвечать, но Касста чуть посильней ткнула его клинком, все-таки развязав ему язык.
– Роль… кровожитницы! – наконец выдохнул он, привстав на цыпочки, чтобы не наколоться на кинжал.
Канте не понял, что это значит, но Фрелль оторопело отпрянул. Лицо у него побледнело, что было заметно даже под гримом. Ллира подхватила девчушку на руки, явно не менее ошеломленная.
– Такая черная алхимия давно запрещена, – заявил Фрелль, отчеканивая каждое слово. Щеки у него опять вспыхнули от ярости. – Кто ты такой?
– Ф-феник, – запинаясь, пролепетал юнец. – Послушник Исповедника Врита.
Фрелль бросил взгляд на Канте, а затем снова перевел его на пленника.
– Если хочешь жить, быстро выкладывай: что тебе известно о древнем артефакте – человеческом бюсте, отлитом из бронзы?
Глаза Феника в панике забегали по сторонам – так, что замелькали белки, – но в то же время в них промелькнуло и узнавание.
– Так это вы… Он… Он сказал, что вы обязательно появитесь. Только мы не знали когда. Для него вы остаетесь лишь призрачными тенями…
– Про кого ты говоришь? – напирал Фрелль. – Про своего хозяина? Врита?
Канте сжался при этом имени, опасаясь, что они угодили в какую-то ловушку, расставленную этим злым гением Ифлеленов.
– Своими бронзовыми устами, – продолжал Феник, голос которого теперь звучал торжествующе, – он предсказал ваше появление здесь!
Фрелль нахмурился.
– Что ты имеешь в виду под…
Тихан позади них вдруг издал стон, привлекая всеобщее внимание. Фонарь выпал у него из рук и со звоном треснулся об пол. Стекло разбилось, но пламя не погасло.
– Нет… – простонал та’вин, отступая на шаг, а затем на другой. – Он пробуждается!..
Канте последовал за ним.
– Тихан?
Тот остановился, весь дрожа и словно не силах сдвинуться с места, но все же явно сопротивлялся этому. Слова с трудом слетали с его губ.
– Он… он завладел мною!
Все обменялись недоуменными взглядами.
– Что происходит? – крикнула ему Касста.
Рами схватил Тихана за руку, все еще немного приподнятую, словно тот пытался от чего-то защититься. Рука не поддавалась.
– Что-то не дает ему даже пошевелиться!
Канте присоединился к Рами и, собрав все свои силы, попытался сдвинуть эту бронзовую статую, словно вросшую корнями в землю.
– Ну что, сматываемся? – спросил Рами. – И попробуем прихватить его с собой?
Канте знал, что это нереально. У них все равно не хватило бы рук, чтобы поднять эдакую тяжесть. Что еще хуже, где-то в глубине темного туннеля вдруг забрякали тревожные колокола.
