Она позволила себе еще немного отдохнуть, прежде чем двинуться дальше. Уткнувшись лбом в перекладину лестницы, прошептала молитву богу Мессику, благословляющему бесстрашных, если они заслуживают его благосклонности, пожалев при этом, что у нее сейчас нет пескокрыса, чтобы принести его в жертву этому слепому богу – сжечь приношение, чтобы то достигло его носа, – но у нее все равно не было на это ни времени, ни сил.
Какой-то царапающий звук заставил ее опустить взгляд.
Звук исходил от ее спутника.
– Давай-ка быстрей, Крикит! – недовольно поторопила она молодого молага.
Все восемь суставчатых лап Крикита под ней впивались своими загнутыми, как когти, шипами в малейшие трещины в крошащемся растворе, битом кирпиче и осыпающемся песчанике. Черная хитиновая пластина броней прикрывала ему спину – по краям зазубренная, как пила, и такая же ребристая вдоль спины. Там висел тяжелый кожаный мешок, содержащий лопаты, кирки, щетки и топоры Эсме.
Молодой пескокраб нетерпеливо пощелкивал двумя большими клешнями, размахивая ими и словно подгоняя ее вперед. Шесть черных глаз на вытянувшихся в струнку стебельках усиливали этот призыв, поблескивая в тусклом свете, проникающем в эти глубины.
– Я знаю, Крикит, – прошептала Эсме, опять начав подниматься по лестнице.
Она не могла рисковать, что ее поймают, – только не с тем сокровищем, что висело у нее сейчас на ремнях поперек спины. Эсме не осмелилась позволить даже Крикиту нести его, хотя полностью доверяла юному молагу. Она стала растить его, когда он был чуть больше дыни и только что вылупился из яйца.
«Это было четыре года назад».
С тех пор Крикит успел вырасти до размеров теленка – его спина теперь доставала Эсме до пояса. И все же он был всего лишь подростком. Взрослые пескокрабы были в три раза выше ее роста. А в самых отдаленных уголках Пустоземья, где обитали ее кочевые племена, древние крабы, как говорили, вырастали до размеров скалистых холмов.
Хотя не то чтобы Эсме когда-либо видела такое существо.
«Но, клянусь всеми чанаринскими богами, однажды обязательно увижу!»
С этим желанием в сердце она стала подниматься быстрее, проворно перебирая перекладины и почти не раскачивая лестницу. Крикит двигался рядом с ней, время от времени что-то щебеча.
Тут до нее донесся резкий крик:
– Я вижу ее!
Поморщившись, Эсме соскочила с лестницы на узенькую приступку из песчаника, на которой начинался дощатый мостик, после чего помчалась по нему, преследуемая Крикитом и слыша постукивание и побрякивание найденного глубоко внизу сокровища у себя за спиной. За этот единственный артефакт она могла бы выручить столько денег, что это позволило бы ей вернуться обратно в Пустоземье.
«Я не могу просто отдать его этим разорителям!»
Эсме проклинала себя за то, что была такой беспечной, что не заметила еще одного собирателя, прячущегося в тени. Но находка было слишком ошеломляющей и полностью завладела ее вниманием. Все остальное словно померкло, когда она извлекла это сокровище из его песчаной могилы, а после этого потратила слишком много времени на то, чтобы аккуратно очистить его бронзовую поверхность от грязи и патины.
«Нужно было действовать разумней».
За последние четыре года Эсме уже не раз теряла свои трофеи из-за разорителей – тех, кто грабил собирателей. В глубинах Сихка любая неосторожность могла привести к гибели, а то и к чему похуже. Слишком часто она натыкалась на изуродованные трупы тех, кто пытался сопротивляться или упорно молчал, отказываясь выдать местонахождение участка, неожиданно оказавшегося плодородным.
«Я не могу позволить, чтобы это случилось со мной, – только не сейчас, когда я так близко…»
Добравшись до конца моста, Эсме стала подниматься по следующей лестнице и, оглянувшись, увидела мелькание теней на пыльном ярусе внизу. Преследователи продолжали настигать ее.
И в этот момент за плечом у нее тускло блеснула бронза – находка показалась из-под грубошерстного одеяла, в которое она ее завернула. Должно быть, во время стремительного бегства артефакт вытряхнулся из него, словно отказываясь быть спрятанным вновь.
Из-под одеяла торчали металлические пальцы.
У нее не было времени заново закрепить находку. Эсме представила себе то, что еще оставалось прикрытым одеялом. Это была отлитая из бронзы рука, лишенная тела, настолько искусно изготовленная, что даже мелкие волоски на ней выглядели как настоящие. Заглянув внутрь оторванного плеча, она увидела блеск каких-то кристаллов, похожих на аметистовое вкрапление в скале.
Эсме понятия не имела, что именно выкопала из песка, знала лишь, что это нечто совсем древнее – скорее всего, из времен Великой Десятины, которую в Венце называли Забытым Веком. За такое сокровище гильдейские, присматривающие за некрополями, наверняка выложили бы кругленькую сумму.
«Достаточно монет, чтобы найти моего брата».
Вот и все, что имело сейчас значение.
