Джорджия прикусила нижнюю губу так сильно, что ощутила вкус крови. Хотя она иногда думала, что способность превращаться в животное пришлась бы очень кстати с тех пор, как узнала о такой возможности, никогда раньше не сожалела о своей человеческой сущности так сильно, как сейчас.
По сравнению со всеми этими сильными, властными оборотнями в комнате, она чувствовала себя слабой и бессильной. По крайней мере, если бы могла превращаться в горного льва или волка, у нее был бы шанс сбежать от них. Но при нынешнем положении вещей знала — ей повезет, если она вообще доберется до двери.
Единственная мысль, которая ее грела, — как только Гэрретт узнает, что Барстон сделал, он перевернет весь лес в ее поисках. Он не позволит Барстону уйти безнаказанным.
«И Гэрретт дракон».
Она не знала, в кого обращался Барстон, но даже представить себе не могла, что он мог сравниться с драконом Гэрретта.
Джорджия полностью доверяла своей паре. Знала, что он не остановится, пока она не будет в безопасности.
«Если только Брастон уже каким-то образом не причинил ему вред…»
Затаив дыхание, Джорджия пристально посмотрела на мужчину в другом конце комнаты.
Нет, с трудом верилось, что он мог устранить Гэрретта. Барстон расхаживал взад-вперед и выглядел взволнованным и не напоминал человека, у которого на руках все карты. Очевидно, несмотря на ее пленение, его планы все еще в работе.
К тому же, Джорджия на каком-то интуитивном уровне чувствовала, что ощутила бы, если бы с Гэрреттом случилось что-то серьезное. Она не знала как, просто знала. Если Гэрретт лежал раненый или… или еще что-то с ним не так, сердце бы подсказало.
«Боже, надеюсь, я права».
Она почувствовала, что должна молиться о рождественском чуде, но здесь не было елки с звездой на вершине, которой можно загадать желание. Ей оставалось надеяться, что кто-то все равно ее услышит.
«Пожалуйста, пожалуйста… береги Гэрретта».
— Он остановит тебя, ты же знаешь. — услышала Джорджия свой голос прежде, чему спела подумать. — Я знаю Гэрретта. Знаю, насколько он предан делу по восстановлению справедливости.
Барстон ей усмехнулся.
— Мы еще посмотрим. Думаешь, агенты Патрульного Корпуса Оборотней выше взяток? У меня под рукой целая куча таких, которые доказывают обратное. И, если окажется, что его нельзя купить, и он не прислушается к голосу разума… что ж.
Кончики пальцев Джорджии покалывало от страха при виде зловещего взгляда, которым одарил ее Барстон.
— Что? — в этот раз она даже не потрудилась скрыть дрожь в голосе.
— Что же, скажем так, что у меня есть еще кое-кто в штате, — сказала Барстон низким и пугающим голосом. — И, в отличие от этих идиотов, если я говорю ему что-то сделать, он точно это выполнит.
Ледяной воздух наполнил его крылья, когда Гэрретт мчался к месту встречи, о котором договорился с Хардвиком.
Тепло в брюхе дракона и жесткая чешуя защищала его от холода, и даже на такой высоте прохладный воздух не причинял беспокойства. И здесь, над нетронутой дикой местностью, ему не приходилось беспокоиться о том, что его кто-нибудь увидит.
Гэрретт знал агентов, которых послал Хардвик… Бо Харрис и Салли Мэйсон. Они были опытными и решительными и могли справиться со всем, что Барстон и Крейн могли им подкинуть.
Почти там…
Как бы Гэрретту ни была ненавистна идея отправиться в отпуск, и он сказал Хардвику, что ему это не нужно, теперь, после встречи с Джорджией, Гэрретт приходил в ярость, что нужно тратить время на разборки с Барстоном, которое он мог провести с ней, узнавая получше ее и Логана.
Хотя они с Джорджией знали, что их связь нерушима, Гэрретт не был уверен, что Логан тоже его полюбит. И он никогда раньше не думал о том, чтобы завести ребенка.
«И я хочу сделать это правильно, — подумал он решительно. — Хочу стать для Логана тем человеком, которым не смог его отец».
Возможно, он также не хочет походить на своего отца… как бы ни был Гэрретт благодарен за навыки, которые ему привил отец и сделал его достаточно выносливым, чтобы справиться с трудностями работы агента Патрульного Корпуса Оборотней, Гэрретт не мог вспомнить, чтобы отец говорил, что гордится им и его выбором.
Возможно, это стало одной из причин, по которой он, вопреки себе, проникся симпатией к Иларе. Она боролась за то, чтобы что-то дать своим детям… боролась за то, что пытался дать ее отец.
«Мы позаботимся о том, чтобы наша пара и ее ребенок всегда знали, как сильно мы их ценим, — проворчал его дракон. — Мы всегда обеспечим им безопасность…»
При этой мысли Гэрретт почувствовал укол боли, пронзившей сердце, такой сильный, что на мгновение забыл махнуть крыльями и завис в воздухе.
«Наша пара!»
Пока он пытался прийти в себя, его человеческий мозг все еще отходил от смятения и боли, его дракон же продолжал выкрикивать эти слова.
«Наша пара! Наша пара!»
Гэрретт снова взял себя в руки, взмахнул крыльями и поймал поток воздуха.
«Наша пара? С Джорджией все в порядке?»
Дракон не ответил. Только выл, борясь за контроль над телом. Гэрретт мог чувствовать, как его яростные животные инстинкты пытаются взять верх над рациональным мозгом.
