Ага, холодной! А заболеем с Лизкой, как лечиться здесь, прикажете?
— У меня есть бытовой артефакт. Он справится с нагревом воды. — монотонно, будто между прочим, проговаривает Дэйвар, не сводя задумчивого взгляда с Клина. — Не стоит ставить эксперименты над иммунитетом женщины и ребёнка, не принадлежащими к драконьей расе. Для людей перепады температуры и холод могут иметь фатальные последствия. Я так понимаю, штатных целителей здесь не имеется? — мужчина отмирает, криво усмехнувшись. Отталкивается от стены, что подпирал всё это время, и уже требовательно глядит на местного президента. — Освобождай своё корыто, я схожу за артефактом.
Я только открываю рот, чтоб сказать: «спасибо», как Лизка вздрагивает в моих руках.
— Куда он, мамочка?
Ну вот, а ведь почти уснула.
— Дядя идёт домой, чтоб принести нам… кипятильник. — не хочу пока воодушевлять дочь всякими артефактами и магическими штуками. Я всё ещё надеюсь, что нас отыщет кто-нибудь из королевской семьи: Даиная или этот дядя Драк. — Он скоро вернётся.
— А можно с ним? — карие глазки смотрят на меня, похлеще чем глазищи кота из Шрека.
— Пусть идёт.
Я рассеянно пожимаю плечами и выпускаю дочь из своих объятий. Она провела с ним весь день, пока я шаталась где-то поблизости. Сейчас не время читать ей нотации о взрослых, малознакомых дядях и ходьбе за ними хвостиком.
…лишь глядя на два удаляющихся, одиноких силуэта, я ещё раз прокручиваю в голове наш разговор с дочерью и задаюсь вопросом, как он понял, что она сказала?
— Не нравится он мне.
Я вздрагиваю. За беспокойными мыслями даже не замечаю, как Клинвар приблизился ко мне, сидящей на пороге его дома, и, склонившись, шепнул то подозрение, что активно вертелось в моей голове.
— Мне тоже. — киваю, резко вскочив с места. Вытираю вмиг вспотевшие ладони о колени и бросаюсь вслед за ушедшими.
Я абсолютно точно уверена, что не озвучивала желание дочери, сходить с дядей. Возможно, он как-то догадался об этом, но… Чёрт возьми, его голос звучал уверенно. Эта фраза: «пусть идёт» нисколько не отображала вопросительной интонации. Дэйвар сказал это так, как будто даже не согласился, а приказал!
Сердце грохочет в груди как обезумевшее. Я не чувствую ни натруженных мышц, ни боли в израненных ступнях. Несусь как угорелая, не разбирая ничего вокруг. Лишь с удивлением замечаю обогнавшего меня Клинвара. Теперь я даже не Дэя с Лизой догнать пытаюсь, а своего, надеюсь, союзника, вырвавшего у меня лидерство в этом забеге.
— Лиза, постой! — ору, завидев вдалеке очертания мужчины, на чьих плечах восседает моя дочь. — Дэйвар, стой!
Оказывается, они и так стоят. Наверное, услышали звуки погони, стремительно приближающегося к ним Клинвара и остановились. Мои тревоги и страхи идут впереди всех органов чувств.
— Ты её понял! — сокращаю оставшееся расстояние между нами и тут же иду в атаку, заприметив сурово сдвинувшего брови Клина. Этот точно, если что, за нас вступится. — Сними немедленно мою дочь со своей шеи! Сейчас же! Ты подлый лжец!
— Мама, ты что?
Я плохая мать. Не стоило пугать ребёнка и обрушивать свой гнев на Дэя при Лизке. И это не говоря обо всём остальном.
— Лиза, так надо. — стараюсь унять грохочущее сердце и приказной тон, но с этим проблемы — я зла, как тысяча чертей. — Отпусти дядины уши!
Лизка отчаянно трясёт головой, вцепившись в уши лжеца так, что я невольно задаюсь вопросом, а насколько они ещё могут вытянуться.
— Я попрошу заметить, один важный нюанс, Ольга, — будничным тоном заговаривает мужчина, который ничуть не сбит с толку моими обвинениями и своими оттянутыми ушами, в которые мёртвой хваткой вцепилась Лизок, — Я никогда не говорил, что не понимаю твою дочь. — нюанс ненадолго вводит меня в ступор.
Как это не говорил? Говорил же... вроде бы… Или это Клинвар спрашивал про языковые навыки моей дочери? Кажется, да, он. Неужели я так облажалась и запуталась?
Клин хмуро рассматривает сбитую с толку меня, а я понимаю, что несколько погорячилась. Только не признаваться же в этом?
— Допустим, ты не лжец, Дэйвар. — утратив боевой настрой и уверенность, бурчу я, — Но ты и не сказал обратное. Выходит, скрыл. Это тоже, знаешь ли, не есть хорошо…
— Можно подумать, здесь культ правдорубов. — ухмыляется Дэй. — Не хочешь же ты сказать, что сама ничего не скрываешь? Уверен, это не так. Так по какому праву ты смеешь обвинять меня?
— А я и не скрываю! — вскинувшись, заявляю я. — Мне просто вот некогда всё взять и рассказать, но это не значит, что я не готова или не хочу этого делать!
— Вот и славно. Готовь свою картошку, а за ужином мы всё же положим основу культу правдорубов. — в карих глазах отчётливо читается вызов. — С тебя и начнём. А сейчас я всё же хотел бы дойти до дома, где лежат мои вещи, и взять бытовой артефакт, если ты, конечно, не надумала мыться холодной водой.
Засада… Что тут ещё скажешь?
Смотрю на квадратную кастрюлю в земле, на дне которой валяются два обгоревших полена, и никак не возьму в толк, что от меня хотят.
