Йонг отложила в сторону вертел — тонкую веточку с заостренным концом, которой при желании можно было проткнуть шею. Рядом с Чун Соком, напряженным и сердитым до самых кончиков пальцев, Йонг чувствовала себя так, словно в любой момент они ожидают нападения с гор, и держать при себе хоть какое-то подобие оружия — необходимая данность, а не одолевающая ее паранойя.
— У тебя есть кинжал или… — заговорила Йонг, осматривая горы. Было так темно, будто кто-то накрыл ущелье плотной завесой — даже свет множества звезд, такой яркий для глаз Йонг, не мог дотянуться до земли, где сидела девушка.
— Кинжал? — переспросил Чун Сок. Осмотрелся вслед за Йонг и хмыкнул. — Вы не сумеете с ним сладить, упрямая госпожа.
При иных обстоятельствах Йонг передразнила бы его, оставила бы саркастичное замечание его тону, но теперь на это не было сил. Она просто кивнула.
— Тогда составь мне компанию.
— Что?
Йонг пояснила:
— Посторожи меня. Я хочу помыться, это займет от десяти минут до получаса, плюс подъем на склон. Не хочу, чтобы меня нашли какие-нибудь разбойники.
Чун Сок вскочил на ноги, будто его ужалили. Йонг решила было, что он согласен пойти с ней, и теперь придется придумывать оправдания своим словам, но воин вытащил из-за пояса нож средней длины и молча протянул ей.
— У вас полчаса, — проворчал он. — Потом я отправлюсь за вами.
Рукоять ножа была теплой, нагрелась от тела своего хозяина, а лезвие — блестящим, с отражающимися в нем искрами из костра. Йонг схватилась за него обеими руками, и Чун Сок снова хмыкнул.
— Говорил же, вы с ним не сладите.
Йонг оставила ему хмурый взгляд и ушла, еле перебирая усталыми ногами. Вообще-то помощь Чун Сока была бы очень кстати, и Йонг не шутила на этот счет, даже если первичное желание после своих слов испытывала только одно: забрать их назад. Горы ночью — совсем не подходящее приключение для девицы вроде нее.
В слабом теле — слабый дух, а в Йонг ее душа еле теплилась и трепыхалась, точно огонек свечи, готовый потухнуть от любого неверного движения или порыва ветра.
— Ладно, Сон Йонг, — бурчала девушка сквозь стиснутые зубы, поднимаясь по склону к ручью, указанному Чун Соком. — Вот увидишь, тебе станет легче после ледяной ванны.
То, что вода в горном ручье будет обжигающе холодной, она не сомневалась ни на мгновение и заранее готовила себя к шоку. Но лучше смыть с себя трехдневный слой грязи, пота и слез, а потом отогреться у костра, пусть Чун Сок будет ворчать сто лет, что она стучит зубами.
Ручей — неширокий поток, собирающийся выше по склону и стекающий в небольшую запруду на изгибе горы, — приветливо журчал, в его воде отражались звезды и дрожали на слабой ряби. Йонг стянула с себя турумаги, положила поверх нее нож Чун Сока и присела на камни. Вода была невозможно ледяной, пальцы тут же свело до боли. Йонг невольно охнула, вздох унесся вверх по склону и затерялся среди стволов сосен и в пучках темной травы, торчащих из камней прямо в отвесной скале.
— Ладно, — повторила она, — это не должно быть так ужасно. Все лучше, чем ходить грязной…
Она опустила в воду обе руки, зажмурилась от охватившего тело шока — казалось, сердце застыло внутри нее, так стало холодно. Йонг опустила голову еще ниже и плеснула в лицо водой. Если ее и клонило в сон от усталости все это время, вода выдернула и голову, и тело, и само сознание из дремоты и заставила судорожно глотать ртом воздух — тот оседал в горле изморосью, сразу же думалось о простуде, лихорадке, об отсутствии медицины в здешних местах…
Йонг приходила в себя и не услышала шороха и тихих шагов за спиной. Чун Сок был прав: она не справилась бы с ножом — едва заслышав посторонний шум, Йонг с трудом повернулась и попыталась ухватить нож закоченевшими пальцами, но тот выскользнул обратно в складки турумаги, а Йонг накрыла тонкая тень.
Пора звать на помощь.
— Юджон-ёнг? — раздался над девушкой женский голос, и Йонг скатилась коленями в ручей и почти закричала — холод сковал горло.
Охнула и засуетилась позади Юн А, помогла девушке выкарабкаться из воды.
— Зря вы пошли одна, юджон-ёнг, — запричитала Юн А. Йонг дрожала всем телом, отвечать не могла. — Я помогу вам, давайте помогу.
Обратно они вернулись вдвоем: Юн А вела Йонг под руку, девушка спотыкалась и почти падала от холода. Зато помылась, думала Йонг. Все же лучше, чем блуждать по горам потной и вонючей, как сто больных свиней.
— Сказал же, недолго, — заворчал Чун Сок, едва они приблизились.
Юн А усадила Йонг ближе к костру, подала разогретую в глиняной кружке воду.
— Говорил же, ни с чем не справитесь, — продолжал Чун Сок. Йонг кинула ему равнодушный взгляд и спряталась в идущих от кружки клубах пара.
— А ты и сам хорош, — бросила вдруг Юн А. — Капитан сказал присматривать за юджон-ёнг, а ты отправил ее одну в горы.
— Я в няньки не нанимался, — возразил Чун Сок. — Не обязан таскаться за ней, как пес на привязи.
— Чун Сок!..
Йонг отставила кружку резким движением, Юн А захлебнулась словами и прикрыла рот. Чун Сок смотрел на Йонг злым, по-настоящему злым взглядом, и это вконец ее добило.
