Ильсу едва удерживала себя в сознании и хмурилась, слушая причитания матери, Гаин выглядела ещё хуже. Пушечное ядро, раздробившее надвратную башню, смело всех Дочерей и женщин из укрытия, и Гаин упала с большой высоты прямо на живот. Сейчас всё её лицо покрывали царапины, грудь была перебинтована, она получила несколько переломов и тяжело, сипло дышала.
– Спасибо за службу,
–
–
Он сжал плечо дрожащей Гаин, оставив на бинтах пыльный, тёмно-красный след от окровавленных пальцев, которые так и не вымыл после возвращения, и поднялся к ожидающему приказов Чунсоку.
– Найди Ли Хона, приведи ко мне Лан, а потом отдохни. Погребение будет ночью, пусть все приготовятся и поспят.
Чунсок посмотрел на Гаин, но ничего не сказал и ушёл. Нагиль провожал его тяжёлым взглядом до самых ворот и только потом пошёл к Чжихо.
– Пройдёмте в зал, капитан, – кивнул ему лекарь. – Я осмотрю вас.
Конджу прежде был небольшим, но процветающим городом, летней резиденцией королевской династии, и несколько поколений назад в дворцовом комплексе отдыхали королева, наследники короля и знать. Но с тех пор прошло много времени, Конджу вырос, а сходившиеся к нему торговые пути превратили город в торговый центр. Теперь дворец оживал только в периоды ярмарок, в остальное же время в его павильонах размещались проезжающие через город торговцы.
Но сейчас их не было, и тронный зал, казалось, ждал гостей в лице Нагиля и Чжихо.
Нагиль прошёл до помоста, на котором раньше стоял королевский трон, и сел прямо на ступенях, а рядом положил меч. Чжихо оставалось только присесть напротив.
Рана на шее не затягивалась как следует, Нагиль чувствовал, что мышцы под тонкой молодой кожей срастаются неправильно, и в какой-то момент осознал, что не может повернуть голову влево. Чжихо хмурился и еле слышно бормотал проклятья, перемежающиеся с ворчанием, присущим любому лекарю.
– Вам бы отдохнуть, капитан, – сказал он после того, как перетянул Нагилю шею и грудь. – Неделю, а то и месяц.
– У меня нет ни недели, ни тем более месяца, Чжихо.
– Да-да… Ни у кого их нет. Ни времени, ни сил, ни терпения выносить всё это снова и снова.
Нагиль промолчал. Чжихо выглядел бодрее остальных, хотя ему больше, чем прочим, необходим был здоровый сон и плотный обед. Лекарь не может лечить других, пока сам слаб и немощен, но Чжихо никогда не жаловался. Никто из Лапы Дракона никогда не противился словам капитана и следовал его приказам в любое время, даже если не всегда был согласен с ними.
Когда-то, устало думал Нагиль, это убьёт их всех. Долг, честь, любовь к родине, всё то, ради чего они пересиливали себя и боролись вопреки лишениям, потерям и чужим запретам.
– Когда отдохнёте, – выдохнул Нагиль и поморщился – Чжихо забинтовал его так сильно, что трудно было даже говорить, – созови Лапу Дракона. Тоётоми хочет обменять Сон Йонг, и мне потребуется ваша помощь.
Чжихо сдавленно охнул и кивнул.
Дэкван и Чжихо предложили напасть на закате вопреки предупреждениям Нагиля. Чунсок согласия не выказывал, но Нагиль затылком, спиной, всем нутром ощущал на себе его тягостный взгляд и почти ленивое нежелание слушаться.
– Она имуги! – бросал
Стрела в руке Нагиля сломалась с громким треском, половина с наконечником осталась между пальцами и больно вонзилась в кожу.
– Вонбин защищал её и погиб смертью воина, – заговорил Нагиль. Дэкван и Чжихо отодвинулись от командирского стола, заваленного картами с перемещениями японских дивизий вокруг Конджу, Чунсок резко выдохнул. Он стоял в углу казармы, и его наполовину скрывала тень.
– Ничего бы этого не было, не появись она среди нас.
Нагиль подумал, что его силы вполне хватит на то, чтобы бросить в
– Ничего бы этого не было, не приведи Ким Рэвон госпожу в наш мир, – возразил он низким голосом. – Её вины в этом нет.
– Капитан!..
Нагиль устало вздохнул. Он знал, что новость об обращённой Сон Йонг станет последней каплей в чаше терпения Чунсока, но надеялся, что тот спустя столько времени перестанет рычать на неё за чужие беды.
– Если она имуги, то спасать её нет причин, – распалялся Чунсок. – Я обещал убить её, если она обернётся безрогой змеёй, и теперь…
– Не она убила твоего брата! – Нагиль зарычал, из ноздрей вырвались две тонкие струйки дыма. Затрещали по углам кабинета развешанные Лан амулеты. Дракон спал, убаюканный после тяжёлого боя, и всё же злость Нагиля будила чужую натуру и чужой огонь внутри него.
