–
Лан пришла к нему вместе с амулетами, рисовыми зёрнами и благовониями, дым от которых тут же заполнил весь шатёр.
– Воняет, – прокомментировал запах Нагиль: на этот раз от палочек пахло не привычным ладаном, а какой-то полынью и сорными травами, аромат забирался в нос и стекал по горлу, оставляя горький затхлый след.
– А ты дыши через раз, – посоветовала шаманка. Пока она деловито расставляла вокруг него камни и обереги и цедила себе под нос не то молитвы Великим Зверям, не то проклятья, Нагиль сидел с закрытыми глазами и слушал Дракона внутри себя.
«Ты слаб», – говорил Дракон.
«Я силён», – возражал ему Нагиль, и зверь смеялся и шипел в такт ударам его сердца.
«Был бы ты силён, не просил бы помощи», – отвечал Дракон.
«Я прошу её ради защиты своих людей».
«Нет, нет, человек. Ты просишь не за людей. Ты просишь за…»
– Драконова оспа! – взревел Нагиль. Лан выронила камешки, те заскакали по притоптанной земле и циновкам, шаманка выругалась.
– О чём я тебе говорила, моджори-ёнг! – процедила она. – Спокойствие, концентрация, баланс. Дыши правильно, слушай как следует, и – ради всех Великих Зверей! – уйми наконец свой пыл!
Она собрала обратно камни-обереги, бросила в ноги Нагилю рисовые зёрна и пшеничные колоски. За шатром шумело всё войско, беспокойно кричало ополчение, звенели мечи, скрипели обозы. Всех этих людей, отчаянно думал Нагиль, нужно защитить. Ему нужно. Не Дракону.
– Где бы ни были твои мысли, – сказала Лан, словно слышавшая все его сомнения, – оставь их на время. Доверь их мне, я сохраню все в первозданном виде и верну, как только ты справишься со своей задачей.
Она склонилась к сгорбленной фигуре Нагиля и вдруг коснулась ладонью его лба, горячего, как в лихорадке. Перед закрытыми глазами капитана заплясали тысячи, сотни тысяч искр, похожих на звёздную россыпь на небосводе. Сознание поплыло вслед за потоком, в голове прояснилось.
«Так-то лучше», – Дракон потянулся в образовавшуюся пустоту, как в бездну, и его довольный голос эхом отозвался во всём теле Нагиля.
– Иди, моджори-ёнг, – сказала Лан негромко. – Ты справишься.
Нагиль вышел к людям, кивнул Дэквану и Гаин и побежал к цепи холмов с южной стороны лагеря, чувствуя, как кожа на шее и груди лопается от накаляющейся под ней чешуи.
Войско японской армии растянулось поперёк тракта и шагало в ногу. Передвижение было необычным для них, но даже если они выбрали подобный способ по незнанию, чтобы захватить чосонское ополчение в кольцо, оно не было выигрышным в любом случае.
Их было не больше тысячи: около сотни в коннице и пехота в лёгких доспехах. Слишком несерьёзная сила против даже корейского ополчения – тем не менее они не без труда, но одолели бы людей Чосона, если бы застигли их врасплох. Дракон обогнул Единые горы и спустился к войску со спины. В небо полетели стрелы, японцы закричали, нарушив строй. Раздался рёв, дрогнула земля: Дракон набрал леденеющий в верхних слоях облаков воздух и обрушил на людей столб огня. Зажглись стоптанные чужими ногами поля, ржали лошади, люди полыхали, плавились на них доспехи.
Пламя прожгло всю шеренгу, и, когда густой дым взвился в воздух, вражеское войско сильно поредело. Кто-то бежал, бросая оружие, кто-то поймал коня и пытался ускакать прочь с поля. Пустые земли были благодатной для огня территорией: иссушенные пастбища вспыхивали, ветер раздувал искры дальше. Пламя добралось до стоптанной тысячами ног дороги и остановилось там, когда Дракон опустился на землю по другую от тракта сторону и прижал огонь к земле.
Он наблюдал, как умирают люди, и напитывался их криками и предсмертной агонией, а потом, пресытившись, взмыл в небо и улетел. Ужас и страх остались далеко позади, его они не беспокоили: жизни людей и их чувства волновали Великого Зверя раньше, но теперь это были враги его земель и наследники чужой силы – к Дракону Дерева они не имели никакого отношения.
Дракон добрался до побережья, заметив разбойничьи отряды, пересекающие Пустые земли. Может, и их стоит сжечь? Капитан был бы доволен, если бы ещё одной проблемой у него стало меньше.
«Нет!» – вскричал в утробе зверя Нагиль. Дракон зарычал и устремился дальше. Человек, позволивший ему взять контроль над собой, был слишком глуп, чтобы понимать волю Дракона, но к нему следовало относиться осторожнее: он не был слабым и мог заточить Дракона внутри себя на долгие годы, как уже делал это прежде, и пытать зверя в себе молчанием и равнодушием. Глупец. Дракон покажет, как сильно он нуждается в помощи свыше.
