Йонг потратила на узел больше времени и сил, чем хотела, – в конце концов верёвка поддалась, Йонг почти выгрызла себе свободу, стянула с запястий ослабевший узел. Кожа на руках вздулась и покраснела, запястья саднило.
Она с трудом поднялась, хватаясь за стены. Здесь не было ничего, чем Йонг могла бы защититься, потому пришлось стянуть сеть с крючка – та была тяжёлой, с мелкими зазубринами по краям. Такой, должно быть, ловили крупную рыбу или использовали при абордаже. Она старалась не думать о том, что случилось с Вонбином, как далеко успели её увезти японцы или что ожидает её за дверью камеры. Сомнения лишали её сил, которых и так в теле было немного, сбивали с решимости. Нагиль учил её мыслить по-другому.
Снаружи, казалось, никого не было. Йонг прислушалась к голосам – резкие японские слова доносились чуть дальше, шумело море, и, кажется, кто-то сдавленно шипел или рычал. Она надеялась, что Вонбин окажется где-то поблизости. Нет, подумала Йонг, отгоняя эти мысли, пусть Вонбин будет в монастыре, связанным, оставленным в подземельях под статуей Будды – где угодно, но не на вражеском корабле.
Она дождалась, когда недовольный гул на палубе перерастёт в крики, и выглянула из-за двери. Та была не заперта – зачем, если внутри лежит бессознательная и связанная юджон-ёнг. Охраны рядом не было: должно быть, та покинула пост и присоединилась к разговорам на палубе. От двери наверх вела узкая лестница в три ступени, и Йонг подобралась к ней и выглянула наружу.
По палубе расхаживали разодетые в доспехи японцы. Самураи, поняла Йонг по их одеяниям. Значит, генерал Тоётоми тоже был где-то здесь. Это сильно осложняло её вероятный побег: справиться с асигару сонбэ Рэвона Йонг казалось проще, чем с опытными воинами главнокомандующего японской армии.
Те кричали, подначивали кого-то в центре толпы. На палубе было около десятка самураев, все рычали и бросали короткие лающие звуки. Йонг заметила лестницу с капитанского мостика чуть левее себя и подумывала сбежать туда и спрятаться в её тени, но неожиданный стон привлёк её внимание. Кто-то хрипел, кашлял. Раздался голос Рэвона.
Он вышел на палубу с резким окриком, самураи нехотя расступились перед ним, пропуская вперёд, и за их спинами Йонг наконец увидела человека.
Вонбин, там был Вонбин. Его привязали к мачте, раздели до нижней рубахи, та порозовела от проступающей на теле крови. Йонг зажала рукой рот, чтобы не закричать в голос.
С чего она решила, что Вонбина оставят в монастыре, если он был прекрасным воином и знал о передвижении драконьего войска больше прочих? С чего она решила, что, кроме неё, японцам нет дела до других представителей вражеской стороны?
– Вонбин!.. – просипела Йонг.
Он был бледен, растрёпанные волосы закрывали часть лица, но даже со своего места Йонг видела, как алеют раны у него на шее и набухают от ударов скулы и лоб. Сквозь прорехи в вороте рубахи сочилась кровь.
Рэвон что-то прорычал, ему ответили в тон – самурай, держащий меч перед Вонбином, явно был недоволен, что его прервали. Сонбэ напрягся.
– Ты Вонбин, так? Если скажешь им, сколько в вашем войске людей, они тебя отпустят.
– Не отпустят, – выдавил Вонбин, снова закашлялся. – Вы тоже это знаете.
Рэвон опустил голову, будто не мог смотреть в лицо избитому воину.
– Тогда хотя бы убьют без лишних мучений, – ответил он тихо, но Йонг всё равно услышала – услышала и запаниковала, страх потянул её из укрытия быстрее мысли.
– Стойте! – закричала она, выбираясь на палубу к самураям и Вонбину. Рэвон обернулся, на лице читалось удивление, первая вспышка эмоций смешалась с каким-то испугом, но Йонг на него не смотрела. Она бросилась к Вонбину, никем не останавливаемая – самураи разошлись, словно не ожидали увидеть её здесь вовсе, и их ступор пропустил Йонг к воину.
– Сыта-голь, – прошептал Вонбин, вымученно улыбаясь. – Бегите, пожалуйста.
Она замотала головой, зажмурилась. Слёзы потекли по щекам, Йонг размазала их сердитым резким движением и повернулась лицом к Рэвону и прочим.
– Отпустите его. Он ничего вам не сделал.
– Сон Йонг-щи, – выдохнул сонбэ и наконец-то взял себя в руки. Шагнул к Йонг, дрожащей всем телом, протянул к ней руку. Она отшатнулась от него и упёрлась спиной в Вонбина.
Рэвон замер, стиснул пальцы.
– Сон Йонг, я не хотел, чтобы…
– Отпустите его! – повторила Йонг.
Фраза сломалась посередине, она даже не скрывала, насколько ей было страшно – за Вонбина и за себя, но что могли японцы сделать ей, если нуждались в её драконе, если даже не пытались за ней присматривать, пока она валялась в камере одна, без охраны. Всё это время они издевались над Вонбином, и он тяжело дышал, в груди у него булькало, и наверняка японцы успели переломать ему пару рёбер, раз он не мог даже нормально стоять, раз упирался в спину Йонг лбом и висел на верёвках.
Рэвон смотрел на Йонг с грустью, которой можно было поверить, не закрывай она собой полуживого Вонбина.
