Для тех, кто не знал, кто никогда не видел настоящего Дракона, это, наверное, выглядело очень красиво, но мне было неприятно, стыдно смотреть на это жалкое подобие моего Покровителя. Как они вообще набрались смелости изображать Его?!! Я отвернулся. Мне не хотелось на это смотреть! Что-то неожиданно толкнулось мне в колени – я давно уже сидел на услужливо подставленной кем-то маленькой скамеечке у ног Господина, – из широко раскрытого рта страшной маски мне на юбку выкатился большой, до блеска отполированный камень.
– Прими его и поблагодари своего Покровителя, – донесся до меня чуть слышный голос Господина (он умел разговаривать, не разжимая губ!).
Я повиновался. Высоко поднял камень над головой, а потом, прижав к сердцу, поклонился этой противной маске, представляя перед собой своего Настоящего Покровителя. По комнате пронесся восхищенный шум.
Вперед вышел человек с жезлом, его мощный голос сотряс стены комнаты:
– Слава Молодому Господину Ван Ли!
Десятки колокольчиков и трещоток отозвались на его слова со всех концов комнаты. Люди внизу перед помостом вновь низко склонились, почти касаясь головами пола. Танцоры, изображавшие Дракона, скользнули за престол. Они, наверное, вышли в ту маленькую потайную дверцу. Я, повинуясь едва слышной команде, снова сел. Но теперь подо мной было маленькое подобие престола с высокой спинкой, которая почти совсем скрывала Госпожу Мать.
Под звуки нежного пересвиста дудочек в комнату, как журчащие ручейки, вошли танцорки. У каждой была маленькая трещотка и красивый яркий веер. Копируя трепет мотыльков движениями вееров, они своими телами сплетали разные красивые узоры, пока их крылышки-веера не сложились в четком написании имени Дракона Воздуха! Это было очень красиво! Я даже привстал со своего места, чтобы лучше рассмотреть, – так это было здорово! Все танцорки склонились в низком поклоне.
Только одна продолжала стоять – в ее высоко поднятых руках плескались, двигались в такт колокольчикам два больших веера. Девочка, а я только сейчас понял, что танцорки не были взрослыми женщинами, смело и открыто смотрела прямо на меня! В ее взгляде было столько любопытства, интереса. Она как бы спрашивала:
– Кто ты? Что ты? Почему все склонились перед тобой? Почему мы танцуем для тебя?
Не знаю, что она поняла, прочла в моих глазах в тот краткий миг, когда наши глаза встретились, но вот и она прикрыла лицо крылышками веера и вместе с остальными танцорками-ручейками выскользнула из комнаты. И я не мог различить ее среди остальных девочек.
Теперь я совсем мало обращал внимание на то, что происходило вокруг меня. Были еще танцоры-мужчины с воинственными танцами под звуки потрясающих воздух гонгов и глухое уханье больших барабанов. Танцевали и взрослые женщины… Но я уже не наслаждался, как раньше, ни красивыми костюмами, ни замысловатыми движениями.
Госпожа Мать подумала, что я устал.
– Потерпи еще немного, мой дорогой, – шепнула она мне, близко-близко наклоняясь к спинке моего престола.
Но мне не терпелось уйти из этой яркой комнаты, хотелось подумать о девочке, расспросить о ней Хэ. Но музыка продолжала греметь изо всех углов, собравшиеся в комнате восхищенно прищелкивали языками, хлопали в ладоши. Наконец-то и рядом со мной что-то начало изменяться. Под мерные удары жезла Господин и следом за ним мы с Госпожой Матерью начали спускаться с возвышения. По обе стороны образованного придворными коридора выстроились стражники со скрещенными тройными копьями[21], и мы шли по блестящему металлом коридору. Как только Госпожа Мать, а она шла последней, проходила мимо стражников, они парами следовали вслед за нами.
За плотно закрытыми дверями комнаты мы разделились. Стража тесным кольцом окружила Господина, а мы с Госпожой Матерью, сопровождаемые несколькими воинами, отправились в свое Восточное крыло. Госпожа Мать шла медленно, с трудом переставляя свои маленькие ножки. Она тяжело опиралась на мою руку – я теперь был на голову выше ее.
– Ничего, ничего, – шептала она, – еще завтра я выдержу.
Стражники встали по обе стороны двери, ведущей в наши покои. Хэ подхватила осевшую на ее руках Госпожу Мать, и под злобными взглядами прислужниц они скрылись в комнате Госпожи Матери. Я же, не дожидаясь, пока прислужницы обратят на меня свое несносное внимание, юркнул к себе в комнату.
Столько всего произошло в этот день, в этот вечер! Сколько было у меня вопросов!! Не все я понял, о стольком хотелось спросить! Но главное – эта девочка! Я никогда не видел такого лица, никогда не испытывал того, что чувствовал сейчас. Я снял шапочку, парадную юбку, завернул в нее нефрит, полученный на празднике. Эти вещи такие красивые, такие важные, они не были моими, они смущали меня, рядом с ними мне казалось стыдным думать свои простые маленькие мысли. Я аккуратно положил их в дальнем конце комнаты.
